Когда наступила очередь Айви, она сказала:
— Меня зовут Айви Мария Лопес.
Какой-то мальчишка у нее за спиной прошептал:
— Иа-иа! Цып-цып!
И захихикал.
У Айви что-то перевернулось внутри. Она уставилась в пол. Из-за этого другие ученики из вспомогательной школы не захотели вступить в оркестр?
Мистер Дэниэлс трижды хлопнул в ладоши.
— Достаточно! Я на своих занятиях рассчитываю видеть концертные манеры. А это подразумевает уважительное отношение ко всем музыкантам. Здесь каждому рады. Айви, продолжай, пожалуйста! Твоя подруга Сьюзен рассказала мне, что ты к нам присоединишься. Это правда, что ты должна была выступать соло в радиопередаче?
Сьюзен ему о ней рассказывала? Айви подняла голову:
— Да, когда я жила во Фресно. Я не знаю, на каком инструменте хочу учиться играть. Может быть, на флейте. До сих пор я играла только на губной гармошке.
Вокруг снова раздались смешки.
Кто-то хмыкнул:
— Это не музыкальный инструмент!
Мистер Дэниэлс скрестил руки на груди.
— Кого-то, возможно, удивит, если я скажу, что есть классический виртуоз игры на губной гармонике, Ларри Адлер. Он выступает с симфоническим оркестром и ездит с гастролями по всему миру. Я слышал по радио, как он играл «Рапсодию в стиле блюз» [28], это было божественно. Айви, у тебя гармоника с собой?
Айви кивнула.
— Сыграешь нам что-нибудь?
Айви встала, вынула из кармана губную гармошку и огляделась. Кое-кто посмеивался, прикрываясь ладонью. Вдруг она плохо сыграет? Над ней тогда еще больше станут смеяться.
Она сыграла пару аккордов для разминки и мысленно услышала голоса мисс Дельгадо и Фернандо. Они говорили, что у нее талант. В эту минуту она вдруг поняла, что имеет такое же право здесь находиться, как и ученики основной школы имени Линкольна. Она заиграла «Когда Джонни вернется домой» [29].
Айви закрыла глаза, и песня захватила ее. Айви знала, как это, когда тоскуешь по дорогому для тебя человеку, а он где-то далеко. Она часто представляла, как радостно будет встретиться вновь. Первый куплет она сыграла как марш — решительный и воодушевляющий. Второй — медленно и печально. Кабинет был специально рассчитан на то, что в нем будет звучать музыка. Все звуки здесь усиливались. Айви запрокинула голову, чтобы музыка отражалась от потолка и возвращалась к слушателям.
В последний куплет она вложила все ожидание встречи и всю силу духа, какую смогла найти в своем сердце. Когда замерла последняя нота, несколько секунд было совершенно тихо, слышно только, как кто-то ерзает на стуле. Айви ожидала услышать хохот, но вместе этого вокруг захлопали.
— Айви, спасибо! — сказал мистер Дэниэлс. — Безусловно, блестящее исполнение. У тебя есть способности. И я предчувствую, — он улыбнулся, наставив на нее палец, — что ты всей душой полюбишь флейту.
Айви села, сияя. Щеки горели после игры. Вот бы Фернандо сейчас ее слышал! Он бы дал за этот концерт больше цента!
— Итак, если больше никто не желает высказаться по поводу Айви и губной гармоники — а я вижу, что желающих нет, — давайте поговорим о расписании репетиций. По понедельникам у нас будут занятия струнными инструментами, по вторникам — ударными, по средам — медными духовыми, а по четвергам — деревянными духовыми. Инструменты я вам выдам через неделю, когда закончатся каникулы. После одиннадцатого января мы начнем работать всерьез!
Айви слушала как зачарованная. Слова мистера Дэниэлса — «захватывающее приключение», «красота и свет», «безусловно блестящее», «начнем работать всерьез» — пробуждали в ней оптимизм.
— Ты сегодня правда здорово играла, — сказала Сьюзен, когда они у входа в школу ждали миссис Уорд.
Айви протерла губную гармошку подолом платья.
— Спасибо, что ты предупредила мистера Дэниэлса, что я буду приезжать из той, другой школы.
Сьюзен зашептала:
— Айви, прости! Я думала, ты знаешь, что у нас две школы. А ты, оказывается, не знала. Мне так стыдно! Моя мама тоже ужасно переживала после того, как поговорила с твоей. Она говорит, ей и в голову не пришло об этом специально сказать. Наверное, для вас всех это было очень неприятно.
— Я раньше никогда не училась отдельно. Никогда и нигде.
— У нас так принято, — сказала Сьюзен.
— Но у вас в школе учатся филиппинцы. И японцы учились, пока их не выслали. Почему мексиканцам нельзя?
— Не знаю. Так всегда было.
— Вспомогательную школу называют фермой старого Макдональда.
Сьюзен опустила глаза:
— Я знаю.
— Мой папа вчера ходил разговаривать с директорами обеих школ, но…
У Айви глаза защипало от слез.
— Угу, — сказала Сьюзен. — Каждый год кто-нибудь из мексиканцев пробует перевести своего ребенка в основную…
Она не договорила.
Айви догадалась, как должна была закончиться фраза: «Но никогда ничего не получается».
— Моя мама так расстроилась… Хотела даже вернуться во Фресно.
Сьюзен жалобно сморщилась:
— Вы же не уедете?
Айви посмотрела в ее испуганные глаза.
— Не уедем. Мы останемся и будем бороться. И я останусь в оркестре.
Сьюзен перевела дух:
— Я так рада!
— Я тоже, — сказала Айви.
