Интенсивно отскребая с себя грязь в купели, она размышляла о Хартисе – о том, чем тот занят и в порядке ли он; а еще то и дело проклинала себя, что послушно уехала из лагеря. С какой стати, злилась девчонка, было вообще слушаться Хартиса, если тот больше не был ей хозяином? Нужно было остаться – открыто или тайком, не важно как. Теперь не пришлось бы сидеть тут и мучиться в неведении, переживая за него и Нами. А еще не пришлось бы в одиночку ломать голову над тем, как существовать в мире, где ты неспособна ни набрать ванну, ни разжечь огонь, ни сделать, как подозревала Лу, многие другие базовые вещи.
После мытья, облачившись в непривычный кремово-красный шаотский хитон с длинным рукавом, она отыскала в гостиной Бха-Ти. Та указала на синий кристалл в форме щита над входной дверью.
– Это барьер, – объяснила она. – Он защищает дом. Чтобы войти, его нужно привести в действие…
– С помощью истока? – уныло догадалась Лу.
– Ну да, – тоже скуксилась Бха-Ти. Но тут же улыбнулась: – Ну а я на что? Позвонишь в дверь – и я тебе открою!
Горничная показала ей особняк – спальни, кроме хозяйской, где еще отсыпалась Вивис, кабинет, библиотеку, комнату отдыха и, наконец, большой бассейн в подвале, вымощенный мозаичной плиткой.
– Можешь здесь плавать, только, желательно, не ночью. – Певческий голосок ундины звенящим эхом прокатился по сводчатым стенам. – Потому что я тут сплю.
Увидев отразившееся на лице собеседницы непонимание, она залезла в бассейн. Лу испуганно отшатнулась: синяя аура, которой сопровождалось использование дара Русалки, превратила ноги Бха-Ти в рыбий хвост с переливающейся зеленой чешуей. Она проплыла круг по бассейну и показала девчонке, как спит – раскинув руки, расслабив хвост, покачиваясь на поверхности воды, как кувшинка. Потом ее хвост снова превратился в ноги, и она вылезла и невозмутимо продолжила экскурсию, оставляя на полу влажные следы.
– А ты не можешь… спать в кровати? – Лу старалась отвести взгляд, потому что мокрая блуза, под которой ничего не было, стала чересчур облегать фигуристое тело ундины.
– А ты не можешь спать в бассейне? – шутливо передразнила ее Бха-Ти.
– Нет, не могу. Я вообще плавать не умею.
– Что, правда? Ну ничего себе… А! В твоем мире что, нет морей и рек?!
– Есть…
– Да уж, как без них-то! Ты извини за дурацкие вопросы. Просто я совсем не представляю, каков он из себя – твой мир. То есть, его могущество упоминал про него чуть-чуть, но он сказал, будто там ничего интересного нет… А мне кажется, что есть, просто он не захотел рассказывать. В общем… А, с плаваньем не страшно – я тебя научу! Это несложно, за пару недель освоишься. Ну а в кровати я спать могу, но мне просто не нравится. Это слишком сухо!
Они вышли во двор. Бруно, продолжавший торчать в пруду, приветственно рыкнул и замолотил лапами по воде. Девчонка отвлеклась на него и чуть не споткнулась о подкатившегося под ноги черно-белого медведя.
– Это панда, – сообщила Бха-Ти, заметив, что Лу растерянно замерла. – В вашем мире такие не водятся? У нас в Магматике, особенно в нижнем городе, их выше крыши. Не бойся – они дружелюбные. Всеядные, но в основном питаются бамбуком. Обычно просто бродят по округе, валяются на газонах, играют с детишками и другими животными. А если их погладить, то сразу настроение поднимается!
Бха-Ти показала ей веревочный гамак в саду, похожие на апельсины плоды с красных деревьев, которые назывались огнефруты, амбар и стойла позади садика. Помимо Бруно, в распоряжении семьи Миэрис было еще два скакуна – другой гризли, на котором уехал на работу в верхний город Руфус, и казавшийся ужасно неповоротливым огромный варан, который, по словам ундины, на тракте был куда резвее медведя. Также они владели компактным четырехместным фаэтоном на эзеритовых рессорах – Лу видела вчера немало таких во время своего путешествия.
Беспрерывно щебеча мечтательным голоском о том и о сем, Бха-Ти могла показаться легкомысленной, если бы не деловитые взгляды, которые она постоянно кидала вокруг: то поправит садовые инструменты, неровно висящие на стене амбара, то мановением руки заставит пригоршню воды смыть грязь в стойле. Кажется, у нее были очень высокие стандарты по части ведения хозяйства – все, куда падал взгляд, содержалось в образцовой чистоте и порядке. Лу решила уточнить:
– А здесь есть еще слуги?
– Сама ты слуга! – выпятила губу та. – Я горничная высшей категории, между прочим! Нет, здесь только я. А куда еще – хозяйство-то небольшое. Я и так со всеми делами обычно за полдня управляюсь.
– А тут найдется для меня какая-то работа? – без особой надежды поинтересовалась Лу, понимая, что со свободно владеющей эфиром ундиной она вряд ли сможет тягаться.
– Зачем тебе работа? Я же говорю, что сама со всем справляюсь.
