– Ох, ну… Она была так убедительна, расписывая, насколько плачевно он выглядел: осунулся, облез, глаза слезятся, шерсть клоками… – Пьюрис осеклась, когда Вивис одарила ее неприветливым взглядом, и снова примирительно замахала руками: – Остынь, остынь. Я ведь уже извинилась. Просто все как на иголках из-за этой войны. В ином случае обычный медведь не породил бы столько слухов. – Она вдруг, словно только что заметив, обратилась к Лу: – Так ты приехала из того их лагеря, да? Как там моя дочь?
Застанная врасплох, девчонка непонимающе нахмурилась.
– Она про Джесс, стратегика армии Феникса, – объяснила Вивис с набитым ртом, облизывая пальцы. – Слушай, Пью, не думаю, что они пересекалась…
– Ну, вообще-то, я ее видела…
– И как она? – Пьюрис, оживившись, буквально впилась в девчонку глазами.
– Ну, она… э… была весьма… – Лу замялась, пытаясь подобрать вежливое слово. – Энергична.
– Да, это моя Джесс, – гордо закивала шаотка. – Небось все там по струнке у нее ходят.
Вивис закатила глаза, и, проглотив очередной кусок пирога, поведала:
– Эта экзальтированная женщина – моя давнишняя подруга. Она в душе художник, и ей, в отличие от меня, мало дела до того, что происходит на фронте. Ее волнуют только успехи ее дочери.
– Сама ты экзальтированная, курица. Когда твой сын сделался электом, ты сама ходила, задрав нос.
– Да это было шесть лет назад, что ты можешь об этом помнить, карга старая.
– Сама ты карга. Я, между прочим, моложе тебя. А ты уже так плоха, что позабыла все правила приличия. До сих пор не представила мне свою гостью!
– Это не гостья. Это Лу. Она теперь тут живет.
Подруга, явно заинтригованная, уставилась на нее, ожидая продолжения. Когда его не последовало, вскинула брови:
– И все?
– И все.
– Вот так вот?
– Вот так вот.
– Ну и черт с тобой. Не изволишь ли сама рассказать, леди, кто ты такая?
– А тебе все скажи да расскажи, – не позволила девчонке раскрыть рта Вивис, и она, поставленная вопросом Пьюрис в тупик, была на это совсем не в обиде. – Может, если бы ты принесла с пирогом бутылочку тиссатского вина, тебе бы и рассказали. А так – уволь.
– Ну ты и виверна неблагодарная, – оскорбленно отстранилась Пьюрис, словно ей залепили пощечину. – Знаешь что? Я больше никогда в жизни не принесу тебе огнефрутовый пирог.
– Да сдался мне твой пирог, – парировала Вивис, что звучало не особо убедительно, потому что ее щеки были набиты пирогом под завязку. – А я не одолжу тебе ни империала, когда ты, гидра беспамятная, в очередной раз забудешь дома свой кошелек.
– Ах ты гарпия облезлая, я тогда не дам тебе больше эзеритовую молотилку!
Их беседа в подобном ключе продолжалась еще с полчаса – то становилась серьезной, то скатывалась в достойную базарных торговок перебранку. Кажется, женщины были давно знакомы и в щедро снабженных препирательствами разговорах находили отраду. Диалог их затрагивал широчайший спектр тем – и слухи из верхнего города, и сплетни о соседях, и воспоминания о всяческих событиях прошлого. Лу очень быстро перестала для них существовать, и это было ей на руку: она стащила аж три куска пирога и до отвала наелась, а еще узнала много разного – например, что власти готовят распоряжение об отмене всех публичных мероприятий и состязаний до окончания войны, или что снизили требования для набора в армию, или что подорожали ценные бумаги, или что слег какой-то старый мастер из Школы Баланса. К тому же, из сыпавшихся с обеих сторон обзывательств она узнала, помимо гарпий, виверн и гидр, обо многих других подлых существах Реверсайда. Когда Пьюрис наконец удалилась, Вивис сказала:
– Мы с ней всегда были не разлей вода, а потом и наши дети тоже. Но пускай я всем сердцем люблю эту женщину, в прежние времена мысль о том, что наши отпрыски поженятся и я буду вынуждена с ней породниться, ввергала меня в ужас. Наверное, мне нужно возблагодарить Гармонию, что этого не случилось.
Она упомянула об этом как бы вскользь, но Лу невольно попыталась представить Хартиса и Джесс вместе и впала в ступор. Она подавила в себе ревность, понимая, что та здесь неуместна; но, желавшая узнать больше о прошлом хозяина, теперь она решила, что, возможно, есть вещи, которые ей знать необязательно.
После завтрака они в запряженном вараном фаэтоне отправились в верхний город, чтобы сделать Лу токен – идентификационный жетон, необходимый для проживания в Шаорисе. Вивис, умело и непринужденно правя повозкой, параллельно расспрашивала девчонку, сидевшую рядом на облучке, о ее родном мире. Та отвечала рассеянно, односложно. Мысли блуждали, и из-за быстрой езды взгляду было не за что уцепиться. Лу чувствовала, что переборщила с пирогом, и теперь от тряски и усиливавшейся с подъемом солнца духоты ее мутило.
– Вчера ты была веселее, – заключила Вивис, когда они въехали в верхний город. Теперь для продолжения беседы приходилось повышать голос, чтобы перекричать шум улицы, но дорога тут стала ровнее, и девчонку немного отпустило. – Хотя, конечно, пьяной всегда веселей. Но вечно пьяной ходить не будешь, поэтому вот что я тебе скажу: не кисни.
