– Простите, я не очень хорошо спала, – призналась Лу. Она ехала, цепко ухватившись за поручень, чтобы не свалиться; фаэтон ускорился, сворачивая с боковой улочки на центральную и вклиниваясь в бурный поток, стремительный и беспощадный, как горная река.
– А я-то, думаешь, спала нормально – после появления такого чуда-чудного из иного мира? К твоему сведению, если бы производить впечатление было преступлением, тебя бы уже приговорили к двум смертным казням! – захохотала Вивис, с силой дергая вожжу, чтобы объехать пересекавшего дорогу старика с тростью; экипаж дал крена и мотнулся в сторону, сзади раздался недовольный свист. – Ладно, не обращай внимания на мои шуточки… Просто не верится, что я заполучила столь уникальный образец для исследований, и даже не могу отвезти в академию, чтобы похвастаться! Но будет лучше, если никто не узнает, откуда ты родом, не то слишком много ненужного внимания к себе притянешь. Все захотят изучить тебя со всех сторон, опыты поставить. Наверняка найдутся даже желающие тебя препарировать… А может, так и сделаем?
– Что сделаем? – непонимающе переспросила Лу.
– Разрежем и посмотрим, что у тебя внутри! Не бойся, дадим тебе анестезирующую настойку, и ты ничего не почувствуешь. А потом обратно зашьем… – Она весело подмигнула, и девчонка так и не поняла, шутит та или говорит серьезно.
Внушительное сооружение, перед которым Вивис затормозила фаэтон, был знаменитый Улей – сосредоточение всей шаорийской бюрократии. Лу заметила это здание еще вчера, проезжая мимо – на него тяжело было не обратить внимания, ведь при всем колорите местной архитектуры оно выделялось своим эпатажем. Когда-то давно шаоты, не особо любившие бумажную волокиту, решили сосредоточить ее в одном месте, чтобы было удобнее обходить это место стороной. Придерживаясь этой идеи, они возвели в центре города шестиугольную, как издревле повелось в Реверсайде, постройку, которая должна была обслуживать население по части любых бюрократических вопросов. Через какое-то время обнаружилось, что для возложенных на нее обязанностей она маловата, и тогда рядом пристроили другую. Вскоре и этого оказалось мало, и стали добавляться смежные постройки, с высоты делая архитектуру все больше похожей на пчелиные соты. Когда расширяться в сторону стало проблематично, новые конторы стали надстраиваться над существующими. Множились законы и правила, росли территории и население империи, а с ними неуклонно рос и Улей, поглощая соседние строения и приобретая совершенно невообразимые масштабы. Некоторые правители в разные времена предпринимали попытки реконструировать его и как один терпели фиаско, потому что любая приостановка кипевшей здесь деятельности влекла за собой ужасные последствия. В итоге конторы продолжали лепиться одна на другую, со всех сторон, неизменно шестиугольные, но разных цветов, размеров и стилей, и из-за этого их приходилось соединять лестницами и мостиками и подпирать колоннами и арками. Даже для шаотов, детей плана Хаоса, эта конструкция была чересчур хаотической.
А уж что творилось внутри… Лабиринт из комнат, переходов, дверей и тупиков всецело оправдывал свое название, гудя подобно улью со злобными насекомыми. Хартис как-то рассказывал, что в детстве его и других ребят за непослушание грозились привести сюда и бросить на произвол судьбы, и это пугало сильнее, чем гарпии или демоны. В этом месте, пронизанном и переполненном эфиром, все двигалось, левитировало, сияло, и народу было – не протолкнуться; разговоры, крики, карканье почтовых воронов, звяканье колокольчиков, гул и треск всевозможных приборов…
Но Вивис, кажется, чувствовала себя здесь вполне уверенно. Лавируя меж столпотворениями, очередями и сотрудниками Улья, снующими повсюду с деловитостью пчел, она целенаправленно продвигалась по залам, лестницам и коридорам, пока не оказалась в одной из контор. Здесь людей было немного, зато повсюду стояли шкафы, стеллажи и столы, до потолка загроможденные свитками и капсулами. За столом, сгорбившись так, что буквально возил носом по бумаге, сидел толстяк-шаот, вокруг которого на эзеритовых подставках парило, шелестя страницами, около дюжины книг. Когда тени от пришедших посетителей легли на пергамент, который он столь внимательно изучал, он поднял мясистое лицо с написанным на нем раздражением, однако оно сразу сменилось улыбкой.
– Эхе-хе, кого я вижу! Профессор Миэрис собственной персоной! – Клерк поднялся, чтобы по шаотским традициям пожать ей локоть. Протянутая им рука была вся испачкана чернилами и золотой пылью. – Кажется, мы не виделись с прошлого Фестиваля грез? Чем обязан столь высокому визиту?
– Приветствую, Явус. Пришла по делу. Оно крайне деликатное. Можем мы обсудить это в приватной обстановке?
– Не вопрос. Только дайте мне буквально несколько минут закончить начатое. Эй, Брес! – окликнул он проходившую мимо его стола шаотку, полностью скрытую за стопкой толстых, как талмуды, папок. – Голубушка, будь добра, проводи гостей в мой кабинет.
