– Ничего, это ничего, – прошептала она, пытаясь успокоиться, обняла себя руками и бесцельно сделала несколько шагов туда-сюда по комнате. – У него ведь осталось еще две жизни, так?
Это не сработало. Она тут же разрыдалась. В груди все рокотало от отчаяния, от бессилия. Лу схватила со стеллажа запасную подушку и что есть мочи заорала в нее, падая на колени. В голове помутилось, а глаза застелило пламя гнева, раскаленное, рыжее, прямо как ауры люмеров. На миг Лу показалось, что оно поглотит ее, оставив лишь горстку пепла.
Но она все еще была здесь, живая и невредимая, обычная девчонка-санитарка на полу посреди темной палаты. Она отняла подушку от лица, утерла глаза и вдруг услышала слабый голос:
– К-кто…
Она обмерла, прислушиваясь, и вдруг в сумраке увидела, что рука Аргоса слегка шевелится.
– Кто… здесь?
Второй раз за короткий срок сердце Лу сжалось. Происходящее было настолько нереальным, что она на миг позабыла о своей бессильной злобе, о случившейся трагедии, о Вивис – обо всем. Пустые никогда прежде не приходили в себя.
Но все же Аргос очнулся. Сухощавые пальцы, ожив, слепо шарили по одеялу, из груди вырывалось свистящее дыхание, перемежаясь тяжелыми глухими стонами.
Первым порывом Лу было вскочить и позвать лекарей. Но что-то свыше, не иначе как длань самого провидения, остановило ее. Она вдруг вспомнила о пророчестве, об этом мужчине, о словах Реджинальс.
И тогда в ее голове что-то щелкнуло.
– Аргос, это я, Алексис, – прошептала она.
Тут же она прикусила губу почти до крови, осознавая, что сделала, почему сделала. Все тело прошибали волны холодного пота. Но прямо сейчас она чувствовала, что ей нечего терять. Вцепившись в подушку, как в спасательный круг, она подползла ближе к койке и сказала:
– Да, Аргос. Это я. Это Алексис.
Вселенская Гармония! Она знала биографию этой женщины вдоль и поперек, но не имела и малейшего представления о том, как звучал ее голос. Лу старалась занизить тон и произнести свою реплику шепотом, чтобы тембр был не так различим. И все же ей казалось, что ее затея провалится, что обман очевиден, что никто на свете не примет тонкий девичий голос за голос семидесятилетней шаотки, но…
– Лекс… Неужели… Я боялся, что больше не встречу тебя…
Он поверил! Сердце Лу неистово заколотилось. Она торопливо обтерла вспотевшую от волнения руку о рясу и накрыла ладонь больного своею, и тот слабо сжал ее пальцы:
– Я… Хотел извиниться… Прости меня… Прости… Мне не нужно… было этого делать…
Как иссушенный цветок в знойной пустыне молит о воде, столь же истово этот голос, пусть тихий и слабый, молил о прощении. И Лу почувствовала, что способна утолить эту жажду.
– Все хорошо. Я прощаю тебя.
– Нет… Ты не должна… Я подвел тебя… От судьбы нельзя убежать…
– Аргос…
– Прими… мое раскаяние… Ты говорила, мне не нужно трогать его… Но все же я убил… Пошел против тебя… Я хотел спасти тебя… Думал, что спасаю…
Сдавленные рыдания сотрясли истощенное от долгой летаргии тело мужчины.
– Но теперь я понимаю, что это была ошибка… От судьбы нельзя убежать… Я видел его глаза… Это был он… Занис… Он пришел за тобой… убил тебя… обрек на вечные муки…
Он говорил еле слышно, медленно, через силу выталкивая из себя слова. У Лу было достаточно времени, чтобы осознать и проанализировать его откровения.
– Аргос, я прощаю тебя.
– Я не заслуживаю этого… Подвел тебя…
– Но ты еще можешь меня спасти, – убежденно сказала Лу. – Искупить вину. Молю, Аргос, послушай. Я в руках у демонов, и они мучают меня.
– Нет, о нет… Лекс… Прости… Я пытался… остановить ее… ту демонессу… Но не вышло… Бесполезный, я бесполезный…
– Молю, послушай же. Когда умерла, я многое забыла о прежней жизни. Теперь демоны измываются надо мной днями и ночами… А в перерывах между пытками загадывают мне загадки о том, чего я не помню. Они говорят, если отвечу верно, они освободят меня… Освободят мою душу. А я не могу ответить, потому что не помню! Но мне удалось схитрить, я нашла способ ненадолго вырваться от них. Молю, Аргос, помоги. Ты один можешь мне помочь. Чтобы освободиться из лап демонов, мне нужно вспомнить слова пророчества… Но я не помню их – позабыла, когда меня утащили в Ад… О, Аргос, прошу. Скажи мне, как оно звучало.
Лу и сама поразилась, сколь лихо ей удавалось сочинять на ходу, а главное – с каким жаром она отыгрывала свою роль, жаром, не оставлявшим Аргосу, тонувшему в омуте раскаяния, иного выхода, кроме как поверить ей. Но предчувствие близости к разгадке приносило девчонке не так много радости – куда сильнее был жгучий стыд за то, как цинично она лгала, пользуясь уязвимым состоянием шаота, пускай он и сознался в убийстве.
– Конечно… Я помню и никогда не забуду его… то пророчество… – Он судорожно вдохнул и сжал руку девчонки сильнее. – Чаройтовый артефакт ангелов… превратит возлюбленного твоего Заниса в монстра… который принесет тебе погибель… Так там говорилось…
Лу шевелила губами, повторяя про себя эти слова, словно тайное могущественное заклинание, а по щекам Аргоса ручьями заструились слезы.
