Совсем не скоро я понял, что вовсе не я о ней забочусь – это она заботится обо мне. Когда она перестала шарахаться от меня и начала открываться, я был поражен тем, что увидел – насколько сообразительной, внимательной, чуткой она была… Но что поистине поражало – великая доброта, которую она пронесла в своем сердце, несмотря на боль, несправедливость и лишения вокруг. Она была… словно лучик, нежный, теплый солнечный лучик, который заставил маленький побег внутри меня пробудиться ото сна, пробиться из темноты, и расти, расти, превращаясь во что-то, что было одновременно неведомым и таким знакомым. И когда оно заполнило меня целиком, я вдруг осознал, что это то самое чувство, о котором я грезил все это время; но оно не вспыхнуло молниеносно, как я того ждал, а росло, цвело и крепло, и оттого было стократ сильнее. Оно возникло благодаря тебе… Ты сделала меня таким счастливым, Лу, лучик мой, и все, о чем я мог мечтать – чтобы это длилось вечно.
Он подался вперед и заставил девчонку обнажить лицо, которое та, тронутая его речами, прятала в своих ладонях. Нежно сжал тонкие пальцы, но тон его, меняясь, стал суровым, металлическим.
– Однако у судьбы, этой сучки, всегда свои планы. И все же один урок я усвоил. Я никогда больше не хочу пережить то, что пережил, когда оставил тебя в Кауре. Сидя в лагере подле твоей постели, пока ты была без сознания, я молил, чтобы ты выжила, и клялся, что больше никогда не подвергну тебя опасности… И в итоге снова дал маху. Тот ублюдок причинил тебе вред… Элект… Как он может быть электом? Возможно, ангелы и правда оставили нас, раз их избранники могут творить такие вещи… Я достану его из-под земли и сотру в пыль… Но что мне делать с тобой, Лу? Видит Гармония, я так сильно желаю приказать тебе никогда не покидать дом, чтобы с тобой больше не случилось ничего плохого. И я знаю – ты и сама подтвердила, – что сделаешь это, если я повелю…
Он угрюмо замолк, и Лу покачала головой.
– Звучит так, как будто за этим должно последовать «но».
– А оно должно?..
– Ты мне скажи, господин.
Хартис скривил губы в усталой улыбке.
– Я говорю, что дал тебе свободу, но это не так. Все, что я сделал – лишь снял с тебя ошейник. Свобода всегда была у тебя, в тебе, внутри тебя. Я лишь придал ей импульс. Словно выпустил птицу, позволил расправить крылья. И если снова попытаюсь запихнуть ее в клетку… разве не дураком я буду после этого?
– Ты… точно чемпион Битвы аватаров, а не Битвы душевных терзаний? – от переизбытка эмоций Лу тянуло сострить. И, хотя ее возлюбленный был не из тех, кто стал бы обижаться на такие вещи, виновато сложила руки треугольником и примирительно добавила: – Хартис, я понимаю, о чем ты толкуешь. Мне ведь хочется того же – просто сбежать с тобой вдвоем, знать, что ты рядом и что с тобой ничего не случится. Но мы оба понимаем, что не сможем – и никто не сможет – быть счастлив в мире, который лежит в руинах. Так что пока до этого не дошло… Нужно пытаться, делать все, на что у нас хватает сил. Так?
Получив утвердительный кивок, она в знак одобрения взъерошила волосы мужчины.
– В таком случае, конец сентиментам. Пора браться за работу. Химеры сами с собой не разделаются.
– Пожалуй, следует признать, – Хартис с кряхтением сполз на край кровати и начал натягивать ботинки, – что ты всегда была мудрее меня.
– Ну а тебе есть, чем компенсировать свой недостаток мудрости, – шутливо бросила Лу, возвращаясь к столу и принимаясь усердно чирикать пером. – Просто достань свои камни и узнай у них ответ.
– Дельная мысль, – согласился Хартис, вставая за ее спиной. Достал из кармана зеленый мешочек и высыпал его содержимое прямо поверх записей девчонки. – Скажите же, что ждет мою Лу впереди?
– Эй, да не обо мне надо было спрашивать, – цокнула та, машинально пытаясь смахнуть помеху, но шаот перехватил ее руку и с интересом склонился над камнями. Лишь два из них легли рисунками вверх. – Ну и что это значит?
Хартис задумчиво потер подбородок, мышцы его лица ожили и задвигались, словно он производил в уме сложные математические расчеты.
– Первый глиф означает что-то тяжелое, монументальное, вроде камня, но он под углом и стоит на первом месте, а потому, скорее всего, это свойство. Пожалуй… «Крепкий», «солидный»… Второй – «явь», но он перевернут… означает «грезы», «сон». Думаю, это можно трактовать как «крепкий сон», или «глубокий сон»…
– А… поняла! – воскликнула Лу. – Не знаю, что именно со мной произошло там на реке и кто мне помог… Но все мое тело словно исцелилось, даже шрамов не стало… Наверное, головы это тоже касается! Получается, я теперь смогу спать спокойно, крепко и без кошмаров?
Ее ликование прервал короткий стук в дверь, вслед за чем в комнате возникла Вивис. Весь ее вид прямо-таки кричал о том, что явилась она не с праздной беседой.
– Там в гости Пьюрис пришла, – сообщила она, явно сдерживая возбуждение. – Уже разнюхала, чертовка, о твоем приезде.
– Не сомневаюсь, – фыркнул Хартис. – Наверное, хочет расспросить о Джесс…
