– А давно… вы тут живете?
С милой детской неуклюжестью Даффи растопырила два пальца, показывая Лу. Не может быть… Два дня? Насколько же крепко она приложилась головой об стол? Рука машинально потянулась к ушибленному месту, но следов травмы не нащупала.
– Сегодня какой-то праздник?
– Да. Я лисую отклытки. Помозес подписать?
– Эм… Ладно.
– Тут нузно написать «С днем Сотволения», плямо над ладугой, – деловито велела Даффи, тыкая в раскидистую шестицветную арку. – Это для дедули. А это для мамы…
– День Сотворения? – Лу озадаченно потерла лоб. – Разве он не весной?
– Да! Вот, я налисовала цветы! Для бабули! Класиво?
Позади раздался визг. Лу от неожиданности выронила кисть и вскочила, оборачиваясь. С испуганным видом схватившись за грудь, зеркально отражая позу самой девчонки, с лестницы на нее взирала незнакомая шаотка.
– Мама! – воскликнула маленькая девочка, бросаясь к ней.
– Вивис! – воскликнула в свою очередь женщина, подхватывая ее на руки. – Руфус!
Она стремглав кинулась вниз. С первого этажа донеслись возбужденные возгласы. По лестнице зашлепали босые ноги, и первым делом оттуда показались не те, кого звала женщина, а еще одна незнакомка… по крайней мере, так показалось Лу, прежде чем она узнала в ней Бха-Ти. Некогда длинные, по пояс, волосы цвета морского прибоя были острижены под каре. Зеленые глаза, круглые от переизбытка чувств, наткнулись на растерянно замершую посреди холла девчонку и тут же оросили бронзовые щечки градом крупных слез.
– Лу! Наконец-то! Ты очнулась!
Ундина заключила ее в объятия, чересчур пылкие для двухдневной разлуки. Нехорошая догадка ледяным ветерком прошила сознание Лу, заставила покоситься на открытки и вспомнить слова их юной художницы.
День Сотворения. Не может быть…
– Как ты себя чувствуешь? Голова не кружится? Где-нибудь болит? – сыпала ундина вопросами, которые – хотя Лу еще не знала об этом – ей в ближайшее время предстояло слышать по десять раз на дню.
– Дитя мое! – причитал подоспевший Руфус, перенимая у горничной эстафету по объятиям. Он изменился не так разительно, как Бха-Ти, хотя Лу показалось, что в каштановых прядях прибавилось седины. – Какое чудо! Всемилостивая Гармония, воистину сегодня великий день… Я так молил… Какое счастье! Восславьтесь же все ангелы…
От такого пылкого приветствия очки портного съехали набекрень. Он обхватывал щеки Лу, с надеждой заглядывая в глаза, прикасался к ее волосам, плечам, рукам, словно желал убедиться, что перед ним не видение. Позади полукругом столпились, перешептываясь, красиво разодетые люди. Лу заметила среди них Пьюрис Пэтрис и ее супруга, а вскоре начала узнавать и других шаотов, портреты которых видела раньше в столовой и других комнатах особняка.
– Бха-Ти, разыщи Гвиневер или еще кого-нибудь из целителей! Обратись в ближайший госпиталь или вызови из Партфора! – зычно распоряжалась Вивис, активно цокая каблуками и расталкивая всех локтями. – Ну, расступитесь! Ох… Мне же все это не снится? Лу, ты живая?
Она скрупулезно осмотрела подопечную с головы до пят. Волосы шаотки тоже были коротко острижены, но куда больше бросалось в глаза, насколько она исхудала. На осунувшемся лице читалась целая гамма эмоций: удивление и облегчение, недоверие и радость.
– Судя по вашим лицам, живой меня не ожидали увидеть, – пробормотала Лу, плотнее кутаясь в халат и изо всех сил пытаясь подавить в себе ужас от происходящего.
– Поглядите-ка! Шутит! – воскликнула Вивис, стискивая ее плечо и обводя взглядом домочадцев с таким восторгом, словно ее родное дитя только что проронило свои первые слова. – Острит! Хороший признак, да? Значит, голова в порядке…
– Что случилось?
– Что случилось, спрашиваешь? А что ты помнишь?
Лу покосилась на толпу, неуютно ежась. Вивис, поняв ее без слов, обернулась и скомандовала:
– Ну все, спектакль окончен! Топайте-ка отсюда, дорогие зрители!
Гости гурьбой принялись спускаться по лестнице, постоянно оглядываясь. Когда последний из них скрылся внизу, Лу сказала:
– Я была в нашем кабинете. Неесэ толкнул меня. Кажется, я ударилась головой…
– Это было почти три месяца назад, – подтвердила шаотка ее кошмарную догадку. – Ты получила серьезную травму.
– Люмеры смогли восстановить поврежденные ткани, но ты так и не пришла в сознание, – судорожно всхлипнул Руфус, гладя Лу по волосам. – Они в один голос твердили, что твой мозг понес необратимый ущерб, который не поддается исцелению, и что ты так и останешься… прикованной к постели, без признаков жизни, будто еще одна пустая…
Тяжело сглотнув, Лу выдавила из себя вопрос, который беспокоил ее больше остальных:
– Где Хартис?
– Хотели бы мы тебя обрадовать, дитя мое, – поджал губы шаот. – Но увы, война продолжается, и он все еще на ней.
– Под Юзом?
По тому, как угрюмо переглянулись Миэрисы, можно было догадаться об ответе.
– Юза больше нет. Его сдали два месяца назад. Войска снова рассредоточились. Часть из них находится в округе Моллз, в их числе и Хартис.
– Сколько… у него жизней?
