– К счастью, по-прежнему две, – подарила Вивис девчонке хоть каплю облегчения на фоне творящегося кругом абсурда. – После всего, что случилось, Харт держался очень стойко. Он бросил все силы на поиски целителя, который бы смог тебе помочь, так что на уныние у него не оставалось времени.
– Ясно. Мне… нужно в уборную, – после паузы сообщила Лу. Она нетвердо – скорее от шока, чем от бессилия – направилась к лестнице, придерживаясь за мебель.
– Дитя, не спеши… Я помогу, – говорил Руфус, поддерживая ее за локоть.
– Эм… Мой браслет…
– Ах, да. Бха-Ти, будь добра…
– Сейчас, сейчас…
Медленно спускаясь по винтовым ступеням, Лу имела возможность убедиться, что обстановка дома значительно изменилась. Первый этаж, как и второй, пестрел радужными украшениями, которыми жители этого мира традиционно декорировали свои жилища на день Сотворения. С потолочных балок свисали маленькие подвески в виде шести артефактов Гармонии – кисти, маски, пера и прочих. Многие предметы и мебель были перемещены, а во всех свободных углах громоздились тюки, сундуки и ящики. На сдвинутом из угла в центр кресле, в котором Лу прежде любила устроиться с книгой, свернулся в калачик незнакомый дымчатый кот.
– Вот так, вот так… – Руфус вел подопечную через гостиную, словно немощную калеку, но та была слишком ошеломлена, чтобы воспротивиться. Горничная откуда-то принесла ее браслет и защелкнула на запястье, а затем обратилась к Вивис:
– Может, дадим ей время прийти в себя? А целителей позовем утром…
– Нет, они нужны сейчас. Отправляйся срочно, Бха-Ти.
– Наверное, нужно написать его могуществу…
– А вот с этим повременим. Будет лучше, если Лу напишет ему своей рукой. И сперва дождемся осмотра, чтобы узнать, в каком состоянии ее организм и каковы дальнейшие прогнозы…
Их голоса стихли. Лу щелкнула задвижкой двери ванной комнаты, озираясь. Здесь тоже значительно прибавилась скарба. На стене появились дополнительные вешалки для полотенец и халатов, на полке со щетками для мытья, принадлежавшим четырем обитателям особняка, теперь соседствовало еще с десяток щеток. Шкафы ломились от многочисленных флаконов и бутылей.
Справив нужду, девчонка подошла к умывальнику, чтобы ополоснуть прохладной водой руки и лицо. Подняв голову, встретилась глазами с собственным отражением… и едва удержалась, чтоб не отпрянуть; но не потому, что за минувшее время с ней произошли настолько разительные внешние изменения – просто неведомым образом Лу вдруг отчетливо ощутила внутренние.
И чем пристальнее она вглядывалась в собственное лицо, тем сильнее становилось это чувство.
Вдруг она завыла от боли. Песок – тот, который она почувствовала в своих костях перед пробуждением и сочла игрой воображения – ожил, зашуршал, завибрировал, наполняя нутро Лу мучительным, болезненным движением. Словно тысячи крохотных стеклянных осколков начали хаотично течь и пересыпаться в полостях ее скелета, не оставляя в теле даже клочка, не объятого жгучей агонией. Корчась, заламывая пальцы, девчонка отчаянно заметалась по комнатке, пытаясь вырвать волосы, содрать с себя кожу, скидывая составленных на бортиках купели разноцветных уточек.
– Лу, что случилось?! – забарабанили в дверь. – Мы заходим!
Задвижка открылась с помощью незримой силы. Сквозь почти непроницаемую пелену боли девчонка почувствовала чужие руки, что хватали ее, пытаясь успокоить, остановить.
– Песок… Песок…
– Руф, тащи обезболивающее!
Вивис намочила полотенце и накрыла голову подопечной, которая забилась в угол, судорожно хватая ртом воздух. Приступ прошел, не продлившись и минуты, хотя Лу казалось, что эта пытка тянулась часами.
– Я в порядке, – заверила она шаотку, которая сидела на полу с озабоченным видом. Откинула со лба отросшие пряди и утерла полотенцем пот.
– Брешешь.
Вновь возникший в ванной Руфус упал на колени рядом с женой, раскупорил и протянул девчонке маленькую склянку.
– Что произошло?
– Не знаю.
– Ты бормотала что-то про песок.
– Мне вдруг стало неприятно во всем теле. Сложно объяснить. Но все уже прошло, клянусь. – Она покачала головой, отводя руку шаота. – Нет, мне не нужен эликсир.
– Валяясь в коматозе, ты была куда сговорчивей по части принятия лекарств, – фыркнула Вивис и ободряюще сжала плечо мужа, когда тот сокрушенно покачал головой:
– Наверное, глупо было думать, что все обойдется без последствий. Хотя и очень хотелось верить…
– Но все же ты очнулась, а это главное. И кстати, с шестнадцатилетием. Помнишь, мы когда-то решили, что твой день рождения будет в день Сотворения, а?
Лу поджала губы. Теперь казалось, что это было целую вечность назад. С двух сторон поддерживаемая опекунами, она осторожно поднялась на ноги и заметила, что в неплотно прикрытую створку подглядывает любопытный маленький глазик.
– Та девочка сказала, что тут живет.
– Да. Все люди, которых ты видела – ну, кроме Пэтрисов и пары друзей – теперь живут в особняке, – сообщила женщина, тоже обернувшись на дверь. Крохотный глазик тут же исчез: кажется, Вивис малышка остерегалась.
