– Это моя семья, – поведал Руфус. – Родители, сестра с мужем и двое их детей – младшая дочь и старший сын. У последнего уже есть собственная семья – жена и дочь, моя внучатая племянница – эта смешная пигалица, Даффи. Раньше они все жили в усадьбе под Юзом, содержали большую ферму. Им нелегко пришлось. Они потеряли буквально все, что имели… – Мужчина осекся, заставив себя улыбнуться. – Не бери в голову. Прорвемся. Мы, шаоты, народ крепкий. Ты, главное, думай о своем здоровье. Тебе нужно хорошенько восстановиться…
Створка двери приоткрылась вновь, но теперь в нее заглянула не девочка, а ее мать, которая тогда завизжала на лестнице. Меньше всего желая сейчас бесед с незнакомцами, Лу тихо произнесла:
– Могу я подняться наверх?
– Разумеется. Я пойду переговорю с гостями, – Руфус махнул жене племянника, и она скрылась. – И заодно захвачу тебе поесть. Ты голодна, должно быть. Есть какие-то пожелания? Стол ломится от еды, есть запеченное мясо, пирог, жареные овощи…
– Не думаю, что набивать желудок вот так сразу – хорошая идея, – заметила Вивис, и Лу кивнула:
– Что-то аппетита нет.
– Тогда принесу бульон.
Вернувшись в спальню, Лу привычным движением открыла заслонку браслета, зажгла эзеритовую люстру и при ее ярком свете обвела взглядом окружающую букетно-открыточную вакханалию. Ей определенно следовало заподозрить неладное еще в тот момент, когда она, только очнувшись, увидела все это.
– Не хочешь лечь? – поинтересовалась Вивис, увидев, что вместо отдыха девчонка принялась блуждать по комнате.
– Можно подумать, за три месяца я не належалась вдоволь, – с невеселой усмешкой отозвалась та. – Как там, вы сказали, называется округ, где сейчас находится отряд Хартиса? Моллз?
Она хотела найти место, упомянутое Вивис, однако карту отыскала не сразу: письменный стол, как и весь остальной дом, тоже подвергся реорганизации. Часть бумаг и книг Лу пропала, уступив место склянкам с медицинскими этикетками, чашам, горке тряпок и полотенец. Картина до боли напоминала ту, которую в бытность санитаркой она лицезрела в больнице возле коек с пустыми.
Казалось, буквально вчера – хотя, конечно, это было три месяца назад – всего этого добра здесь не было; Лу сидела за столом и делала заметки, а Хартис раскинул свои камни прямо поверх них, спрашивая, что ждет девчонку в ближайшем будущем. «Глубокий сон», – расшифровал он полученное предсказание. Так вот, что это значило…
Лу скрыто позлорадствовала. Произошедшее с ней подтверждало, что гадальные камни совершенно бесполезны – их загадки были ничуть не лучше, чем у того же Оракула. И с какой стати Хартис презирает ОРП, тогда как сам верит их дурацким предсказаниям?
На полу возле постели валялась открытка, которую Лу уронила, когда искала после пробуждения кувшин. На обложке в лучах заката красовался синий дракон на краю облачной скалы. Внутри обнаружилось послание, написанное знакомым каллиграфическим почерком.
– Нами приезжала сюда?
– Дважды, – шаотка уселась на подоконник и добавила: – Она оказалась совсем не такой, какой я ее представляла – тихая и скромная, просто лапочка. Очень переживала за тебя.
Лу бегло пробежалась по трогательным строкам, в которых подруга горячо выражала надежды на ее поправку и припоминала разные случаи из тех времен, когда они еще жили в Кауре. Не желая реветь в три ручья при Вивис, девчонка бережно отложила открытку, решив внимательно прочесть ее позже.
– Что насчет Неесэ? Его остановили?
– Нет. Дрянному шакалу удалось уйти, и его пока не нашли. Предположительно он скрылся в каком-то из округов Убежища. – Вивис устало потерла переносицу. – Хуже всего то, что он успел передать репортерам информацию, а те раздули нехилое такое пламечко. Результат стал даже хуже, чем мы предполагали. Во всем Шаорисе начались волнения. Да и в других империях, по сообщениям, тоже. А после падения Юза и вовсе стало страшно выходить на улицы. Магматика наводнена беженцами. Повсюду происходят стычки, стража не справляется с бандитами и мародерами. Словом, сущий ад.
Воображение Лу отказывалось рисовать описанную ею картину. Даже в военное время Магматика оставалась преисполнена жизни, радости, надежд… Неужели этот яркий, самобытный город и его сильных духом жителей и правда поглотила пучина отчаяния и тьмы?
– Это… как-то связано с вашими волосами?
С холодком на сердце Лу представила, что Вивис лишилась своей роскошной шевелюры, попав в какую-то переделку в городе. Однако та поспешила разубедить:
– Да ну, нет. Просто решила сменить образ. – Она кокетливо взбила руками короткую черную копну. – Что скажешь?
– Что вы врете, – покачала головой Лу.
