Зампредседателя говорил примерно то же, когда приезжал в особняк навестить Лу. Отводя глаза, бормотал что-то о «секретном эксперименте». Все указывало на то, что они с Вивис безвозвратно исключили девчонку из своей команды. Чего удивляться, сердилась Лу – ведь она на три месяца выпала из жизни, да и теперь, не имея возможности посещать орден, была для расшифровщиков совершенно бесполезна.
Она слышала, что все больше городов и поселений оказывалось разорено, люди продолжали гибнуть, тогда как число химер выросло до беспрецедентных масштабов.
Она слышала, что Имперской исследовательской академии, где работала Вивис, совместно с аркской Галереей Знаний удалось разработать оборудование, которое подтвердило наличие некого шарообразного трансмоста возле горы Рока, однако способ подобраться к нему так и не был найден.
Она слышала, что появлялись новые методы и средства, которые помогали сдерживать натиск химер, но исследовательский прогресс был несопоставимо медленнее роста всеобщей угрозы.
Она слышала, что весь мир пытается отыскать ангелов тысячей разных способов, но поиски не приносят плодов, а Оракул – самый верный кандидат в ангелы – не появлялся со времен пророчества в лагере Феникса, хотя с момента его последнего явления прошло уже полгода и это было в два раза дольше обычного.
…Наверное, снаружи Лу выглядела спокойной. Тихая, мрачная, она покорно терпела шаманства Аннелизы, молча выполняла работу по дому, помогала на ферме и нянчилась с Даффи, но никогда не улыбалась. Домочадцы списывали все на проблемы со здоровьем, приступы агонии и участившиеся ночные кошмары; никто не догадывался о безудержной ярости, что копилась внутри нее, делая ее похожей на бочку взрывоопасной селитры – достаточно было одной крохотной искры, чтобы случилось непоправимое.
Искрой это стал появившийся однажды вечером Хартис.
– Нам надо серьезно поговорить, – с порога заявил мужчина, и Лу подумала, что с этой фразы не начинался ни один хороший разговор в мире.
Прошло около месяца с тех пор, как девчонка очнулась, три недели с их разговора по астральной связи и два дня с последнего письма, в котором Хартис сообщал, что отправляется с отрядом в поселение на самом востоке округа Моллз, куда по последним прогнозам должны были вскорости наступить химеры, чтобы проконтролировать эвакуацию располагавшейся там крупной лаборатории по производству эзерита.
В отличие от прошлой встречи, на этот раз элект предстал перед Лу не в гражданском, а в боевом облачении. Доспехи, оружие, все снаряжение покрывали пыль, грязь и следы когтей. Кристаллы на покоцанных пластинах истончились, наполовину истраченные, и Лу готова была поклясться, что кое-где может различить следы еще не высохшей крови. Выглядело так, будто шаот примчался сюда прямиком с поля брани, но его лицо было свежим, а волосы абсолютно чистыми, и девчонка уже понимала, что это означает. Это понимание заставило ее оцепенеть, ограждая от того, чтобы без оглядки броситься в объятия возлюбленного и забыть обо всех проблемах.
Нет, проблемы только начинаются, думала Лу, пока Хартис непреклонно тащил ее за руку в столовую.
Лэнлисы, как и Руфус, ложились рано и потому уже давно были в постелях. Из обитателей особняка в этот поздний час не спали только Вивис, судя по горевшему в ее кабинете свету, и сидевшая в кресле у камина Бха-Ти, которая с помощью эфира шила для Даффи легкий цветастый комбинезон. При виде Хартиса она округлила глаза, роняя шитье на колени.
– Прошу, оставь нас наедине.
Горничная безропотно подчинилась, но девчонка знала, что она тотчас доложит Вивис о приезде сына. Когда двустворчатые двери закрылись, Лу повернулась к мужчине, нарезавшему нервные круги перед камином, лихорадочно перебирая в уме варианты того, что последует дальше.
Но то, что случилось в действительности, повергло ее в шок.
Сначала Лу почувствовала шевеление в районе шеи и испуганно схватилась за оживший нательный шнурок, но было уже поздно – тот развязался сзади, освобождая висевшие на нем токен и кольцо. Первый упал на пол, а вот второе взмыло в воздух и приземлилось в руки прежнего владельца. Мужчина изучил предмет с туманным видом, а затем перевел взгляд на Лу – пристальный, тяжелый. Медленно, пугающе медленно приблизился, угрожающе звякая лезвиями в ножнах в гробовой тишине столовой.
И… грохнулся на колени.
– Выйдешь за меня?
Лу прошиб пот. Хартис взирал на нее снизу вверх с отчаянной мольбой; между тем, одна рука держала наготове безымянный палец девчонки, а другая неотвратимо приближала к нему кольцо.
– Какого черта?
Темные руки замерли, страждущее лицо исказила недовольная гримаса.
– Ты уверена, что так нужно отвечать?
– А ты уверен, что сейчас подходящий момент для этого? – вырываясь и отступая, в тон ему поинтересовалась Лу. – Не хочешь объяснить, что случилось? И почему ты погиб?
Хартис пустил в ход все средства из своего арсенала, чтобы продемонстрировать недовольство таким развитием беседы – шумно выдохнул, раздувая ноздри, закатил глаза и потер переносицу.
