Хартис кивнул и, не зная, чем занять руки, стал подбирать раскиданных по полу бумажных зверюшек, вырезанных Даффи. Повисло напряженное молчание. Лу пыталась отыскать слова, но ничего, ровным счетом ничего не шло в голову. Первым ее порывом было извиниться, но она остановила себя, решив, что это будет неискренне. Ведь окажись камни в ее руках сейчас, она бы сожгла их вновь. И сожгла бы столько раз, сколько потребовалось. Даже если ее приступ был ответом на этот поступок, она терпела бы боль снова и снова, лишь бы избавиться от них – ведь они причинили зло человеку, которого она так любила.
Но теперь этот человек, находившийся всего в нескольких шагах от нее, словно был отгорожен глухой, непроницаемой стеной. Потому девчонка просто стояла, беспокойно теребя шнурок на шее, который без кольца ощущался пустоватым. И мучилась чувством дежавю, словно что-то такое уже происходило между ней и Хартисом.
Когда они не знали, как себя вести. Когда не знали, кто они друг другу.
В тот день шел сильный дождь. И каждый из них боялся сделать первый шаг. Одна была рабыней, готовой сбежать на край света, лишь бы не признавать обуревавшие ее чувства. Другой – господином, изображавшим безразличие в страхе быть отвергнутым. Неизвестно, удалось бы им когда-либо прозреть и увидеть то, что оба старались утаить. Но в тот вечер меж ними оказались гадальные камни, которые дали ответ, открыли им глаза, подтолкнули навстречу друг другу.
Как только Лу могла забыть об этом?
Прежде, чем успела опомниться, она уже бросалась к Хартису в слезах. А тот прижимал ее к себе, лаская, утешая.
– Я такая глупая. Прости меня, прости…
– Все хорошо. Умоляю, не плачь.
– Что я наделала… Я сожгла их… Как же я могла?
– Чаройт не сгорел бы так просто. Дело во мне. Я сделал выбор. Камни исчезли, потому что стали мне не нужны. Мне не нужен никакой ангел. Мне нужна только ты. Я люблю тебя, моя милая, мой лучик… Молю, не оставляй меня…
– Обещаю, я никогда не оставлю. Клянусь. – Она поднялась на цыпочки, скрепляя свою клятву поцелуем – нежным, долгим. – Твое кольцо…
Губы Хартиса тронула теплая улыбка. Без лишних слов он надел фамильную реликвию на палец возлюбленной, поднес ее трепещущую руку к губам.
– Когда я вернусь, сыграем свадьбу. Помпезно, во дворце, как и подобает электу и его избраннице? Или втайне ото всех – только ты и я, м?
– У нас еще будет время решить, – опуская голову ему на грудь, прошептала Лу.
Они провели бессонную ночь в объятиях друг друга. Болтали, строили планы и делились мечтами. Вспоминали прошлое, смеялись, открывали друг другу самые сокровенные тайны. Лихорадочно шептали о любви, без устали занимались ею, раз за разом, и никогда не случалось меж ними ничего более животного, отчаянного и безумного.
Уже на рассвете Хартису нужно было уезжать. Лу чувствовала, как их время утекает, кончается, и это было настолько горько… Но она не подала вида, и даже когда провожала жениха вниз, стояла на террасе и смотрела ему вслед, продолжала улыбаться.
Лишь вернувшись в комнату, она дала волю эмоциям. Сползла по стене, прижимая к груди руку с кольцом, чтобы выплакать все слезы на много лет вперед.
После отъезда Хартиса Лу выпила снотворного, надеясь забыться глубоким сном. Но тот пришел не сразу. Долгое время девчонку одолевала вереница мыслей, одна тяжелей другой, заставляя мучиться и томиться в опустевшей постели, в которой еще недавно она наслаждалась теплом рук любимого.
Она пролежала в общей сложности больше двенадцати часов, но совсем не выспалась. И вот теперь позевывала, сидя на краю бассейна и болтая в воде ногами, и периодически прикладывалась к кувшину с огнефрутовым соком, из которого вылила примерно треть содержимого, чтобы залить туда такое же количество нимской перечной водки. Все плясало перед глазами, и Лу чувствовала, что давно пора остановиться, но уже не могла.
Когда до ее плеча дотронулась маленькая ладошка, она встрепенулась и едва не плюхнулась в воду.
– Сто ты делаес? Плаваес?
– О… Нет. Просто отдыхаю.
Даффи скинула сандалики и села рядом.
– Ты пьес сок? Мозна мне?
– Нет, – вновь покачала головой Лу, подальше отодвигая кувшин. – Это… м-м… для взрослых.
– Я узе взлослая. Мне вот столько, – она растопырила ладошку. Стремясь переменить тему, девчонка спросила:
– А что там у тебя?
– Пегас! – Даффи с гордостью показала крылатого деревянного коня с пышными хвостом и гривой, сделанными из пестрой бахромы. – Он говолит так: цок-цок, иго-го! Плыгает по небу!
Она вскочила и принялась играть фигуркой, показывая, как та летает и скачет. Увлекшись, отпустила ее, заставляя планировать по воздуху незримой силой.
– Высе, высе! К звездам!
Из-за юного возраста ее исток был нестабилен. Стоило игрушке оказаться достаточно далеко, как девочка потеряла над ней контроль, и та спикировала в воду.
– Ой! Мой пегас!
– Даффи! – вскрикнула Лу, едва успевая предотвратить падение в бассейн и владельцы пегаса. – Полегче.
– Нет… Звездный пегас…
– Я достану. Только не пей мой сок.
