Гругг ударил чудовище массивным молотом по плечу, и этот удар едва не выбил существо из равновесия, оставив на его чешуйчатой шкуре глубокую вмятину. Торрик тем временем направил аркебузу прямо в голову рыбьей твари и выстрелил, разорвав тишину ночи оглушительным звуком. Пуля пробила голову монстра сбоку, и он зашатался, но всё ещё оставался на ногах.
— Это тебе за всю пролитую кровь бедных зверюшек! — выкрикнул гном, перезаряжая аркебузу.
Но существо не сдавалось — оно ударило хвостом, сбив Элиару с ног, затем потянулось когтями к Глезыру, но тот ловко увернулся, вонзив кинжал прямо в бок монстра. Из раны брызнула тёмная вязкая жидкость, и чудовище взревело, но силы его уже угасали. Элиара, поднявшись, снова сосредоточилась и метнула в монстра каменную иглу, которая ударила в грудь существа, пробив чешую.
— Получай, отродье бездны! — крикнула она, и на её лице сверкнула решимость.
Последний удар пришелся от Галвины — она метнулась к чудовищу и рассекла ему горло своим мечом. Существо захрипело, его руки дернулись в агонии, а затем оно рухнуло на землю, разбрызгивая песок и кровь. У костра воцарилась тишина, прерываемая только тяжелым дыханием отряда.
Вождь Зубастая Черепаха, ошеломленный произошедшим, закричал что-то на своем языке, глаза его метали молнии. Он схватил своё копье и, выкрикнув нечто угрожающее, бросился на Галвину. Но та легко увернулась, и его импульсивная атака привела лишь к тому, что он сам напоролся на её меч. Кровь заструилась по лезвию, и вождь замер, прежде чем рухнуть на землю.
Крики ужаса вырвались у дикарей, увидевших гибель своего вождя и «бога».. Они не стали дожидаться дальнейших событий, и, бросив свои костры, с воплями кинулись прочь в ночной лес, где их силуэты быстро исчезли среди деревьев.
Торрик, окинув взглядом поле боя, победно пнул безжизненное тело монстра:
— Славная битва, — произнёс он с гордостью. — Теперь осталось только доставить голову этой форели-переростка нашему капитану! Пусть видит, с чем мы справились.
Элиара отерла лоб и, поправив плащ, усмехнулась:
— Голова, может, и не слишком большая, но зато уродливая. Надеюсь, это останется напоминанием, что иногда магия полезнее грубой силы.
Глезыр с трудом отряхнул песок со своего хвоста и, все ещё нервно глядя по сторонам, пробурчал:
— Хорошо, что вас тут было много, а то одному с таким не сладить. Но честно скажу, этот запах рыбы меня еще долго будет преследовать.
Лаврентий, всё ещё дрожа после схватки, посмотрел на тела вождя и чудовища и вздохнул, покачав головой:
— Возможно, мы поступили жестоко. Теперь этот народ остался без вождя, без защитника, и они разбежались, как испуганные дети. Что же с ними будет? А ведь можно было бы попытаться наставить их на путь веры в Святую Матерь, вместо того чтобы принести им такую беду…
Элиара фыркнула и, вытирая кинжал от крови монстра, бросила через плечо:
— Ну так и догоняй их, благородный клирик, проповедуй и обращай, если тебе не лень. Может, к утру успеешь завербовать пару новых последователей.
Торрик засмеялся, хлопнув Лаврентия по плечу:
— Не принимай всё так близко к сердцу, святоша. Мы сделали, что должны были. Теперь пусть этот рыбьеголовый дух больше не тревожит ни ферм, ни дикарей.
Они ушли подальше от деревни дикарей, где свет костра мерцал над мёртвыми телами, и остановились на песчаной отмели, чтобы разбить на ночь лагерь. Волны, тихо набегая на берег, глухо перекатывались в темноте. Море отражало бледный свет луны, и над ним блестели звезды, будто жемчужины, рассыпанные на бархатном покрывале. Галвина, усевшись на камень, поглядела на темнеющий горизонт.
— После смерти их вождя и этого… монстра, — произнесла она, глядя на мерцающие угли костра, — вряд ли они вернутся мстить. Слишком силен был их страх.
Элиара, держа голову существа на коленях, внимательно изучала его странные остекленевшие рыбьи глаза и жуткие клыки, блестевшие в лунном свете.
— Это явно не дух и не элементаль, — задумчиво проговорила она, прищурив глаза. — И не голем. Обычная плоть и кровь… пусть странная, но все же плоть. Может, подобные существа живут на дне моря? Но откуда вождь узнал, как его вытащить на сушу? И если оно питается кровью, где оно брало кровь там, на дне моря? Или оно плавало между островами, выискивая себе добычу?
Лаврентий, севший рядом с чародейкой, усмехнулся и покачал головой:
— Знаешь, Элиара, не все существа пьют кровь ради пропитания. Когда я учился в семинарии, епископ Анарафей, мастер кафедры аспекта природы, однажды доказал, что комары пьют кровь не для того чтобы насытиться. Они делают это, чтобы согреть свои яйца внутри тела. Может, и это существо имело свою странную цель.
Элиара на мгновение отвлеклась от разглядывания головы и посмотрела на него с недоумением:
— Ты серьезно сравниваешь это чудовище с комарами, клирик?
Галвина фыркнула и пригубила глоток вина из фляги: