Когда Мия вошла в паб, где, судя по громким голосам и раскрасневшимся лицам, Чарльз и его приятели уже провели несколько раундов, она почувствовала себя виноватой. Его работа была важной, отнимала силы и энергию, и, конечно, он уставал, работая дни напролет. Он делал это для них обоих, для их будущего. Кроме того, она была влюблена в него и не колебалась, когда он попросил ее выйти за него замуж. Если любишь кого-то, с маленькими слабостями легко миришься. Но теперь, когда она начала думать об этом, тихий голосок в ее голове отказывался умолкать.
— Мия, наконец-то! Я уже начал думать, что ты не придешь. — Он заключил ее в медвежьи объятия и нарочито восторженно чмокнул, заставляя своих приятелей радостно вопить и выкрикивать грубые комментарии.
— Мы же договорились в шесть, Чарльз, — запротестовала она, высвободившись из его рук.
А он даже не обратил на это внимания. Он уже слушал, отвернувшись, какую-то историю о прошлой игре.
Мия глубоко вздохнула. Может быть, она просто устала? День был долгий, чтобы ехать в аэропорт, вставать пришлось ни свет ни заря, и она считала своей обязанностью поддержать Чарльза. Эти встречи в компании были не просто развлечением, они были частью его карьеры, чем-то, что было для него необходимо. Но когда следом ее поприветствовал его босс, Рори, попытавшись обнять за плечи, она уклонилась, пробормотав что-то извинительное насчет похода в туалет.
Она была готова уступать до определенных пределов, и ей нужно было серьезно все обдумать.
Хокон сидел на веранде и смотрел на озеро. Он предложил остаться здесь на выходные, так как была не его очередь принимать Линнею. Он и часть команды работали весь день, но теперь остальные ушли перекусить. Его тоже приглашали, но он не мог оставить место раскопок без присмотра, поэтому отказался. Теперь он чувствовал одиночество.
Была середина июня, время белых ночей. Он смотрел на прекрасный пейзаж вокруг — далекий плавный изгиб озера, остров и лес — и чувствовал, как что-то меняется у него внутри.
Именно в таком месте, а не в тесной городской квартире, он хотел жить. Это место, Берч Торп, взывало к его первобытным глубинам, и мысль о том, что ему придется уехать в конце лета, выворачивала наизнанку. Глупость какая-то просто. Он всегда мог снять или даже купить коттедж следующим летом — у него была приличная зарплата и немного денег, унаследованных от бабушки и дедушки.
Однако это было бы не то же самое. Было что-то именно в этом месте, что… Нет, он покачал головой. Опять фантазии. Возможно, здешние духи или призраки заманивали его остаться, но не им заставлять его.
Вздрогнув от стука в окно, на мгновение он и вправду подумал, что явился один из этих призраков, чтобы наводить на него страх.
В окно из темноты на него смотрело бледное лицо, и ему потребовалось некоторое время, чтобы узнать Айвара. Хокон встал, чтобы открыть дверь.
— Боже, ты меня адски напугал! Что ты здесь делаешь?
Подросток пожал плечами и вошел внутрь, опустившись на ближайший стул.
— Делать нечего. Подумал, что зайду посмотреть, не происходит ли чего. Хотел ненадолго уехать от тетки. — На лице парня было напряженное выражение.
— От тетки?
— Да, Ингигерд. Отец уехал в командировку на Дальний Восток, и он не хотел, чтобы я так долго оставался один, поэтому он попросил ее приехать и пожить у нас. Она большая зануда и заноза в заднице. Вечно парится из-за всякой ерунды.
Хокон спрятал улыбку.
— Так плохо, да?
— Вы даже не представляете. Она намного старше папы, и она врач, так что привыкла командовать. — Айвар нахмурился. — С меня достаточно. Сказал ей, что пойду пройдусь.
— Ну, как видишь, здесь ничего особенного не происходит. Я просто сидел и думал о предках Мии. Им так повезло, что они владели всем этим, — он указал в сторону сада, заполненного тенями.
— Охренеть, правда? — кивнул Айвар, и Хокон понял, что «охренеть» означало что-то очень хорошее. — А знаешь, они могли бы быть и моими предками тоже. Может, мы родственники?
— Ты так думаешь?
— Да, моя семья жила здесь, кажется, всегда, как папа говорит. Он страшно увлекается подобными вещами. Называет это «генеалогией». И у него есть эта старая книга, в которой много имен. Одно из самых древних — Торальд, поэтому он дал мне это как второе имя. Я имею в виду, для эффекта! Как будто Айвар Торессон недостаточно хорошо. Отстой.
Хокон подавил еще одну улыбку. Айвар Торальд Торессон? Парень прав.
— Слушай, никогда никому не нравятся имена, которые выбирают родители. Я не шибко счастлив, что я Хокон. Кроме того, сейчас в ходу старые имена. Мою дочь зовут Линнея в честь моей прабабушки.
