Элиас сдвинул тарелку к центру стола и посмотрел на Фарин. Девушка сидит на противоположной стороне и ловко орудует ножом и вилкой, разрезая кусок медового мяса. Во главе стола сидит Тёмный Властелин, в полных доспехах. Броня похожа на кошмарный сон, чёрная, как кровь земли, покрытая шипами и лезвиями.
Шлем стоит на столе, а марионетка, подчинённая магии, отправляет в рот ложку каши. В бороде темнеют комочки, да и сам бывший святой выглядит как бездомный. Пустые голубые глаза смотрят в пространство, а зрачки то сжимаются, то расширяются, почти скрывая радужку.
— Ты его хотя бы моешь? — Спросил полуэльф, выразительно дёргая носом.
— Ну… — Протянула девушка и опустила взгляд, заливаясь краской. — Это проблемно.
— Сложно снять доспехи?
— Нет…
— Ладно, я тебе помогу. — Вздохнул Элиас и откинулся на стуле. — Если учуют его запах… сама понимаешь, вопросы появятся.
Ложка в руке марионетки дрогнула, и кашу разбрызгало по доспехам. Фарина пискнула и торопливо повела рукой, контроль нарушился, и ложка полетела на стол. Фрейнар обмяк в доспехах и запрокинул голову. Элиас вскинул бровь и посмотрел на волшебницу.
— Это что ещё?
— Сложно управлять мелкой моторикой…
— А в бой ты его как ведёшь?
— Ну… он сам может драться, я только подталкиваю.
Элиас потёр подбородок, тяжело вздохнул и вновь посмотрел на бывшего святого. Покачала головой и коснулся Тени Солнца, висящей на поясе.
— А если он… ну это, очнётся. Раны Святого ведь заживают.
— Не знаю, если бы это была физическая травма, он бы уже давно пришёл в сознание.
Голова Фрейнара дёрнулась. Медленно поднялась, а взгляд сфокусировался. Тело приняло сидячее положение, но руки остались болтаться вдоль пояса. Элиас выругался и выхватил Тень Солнца. Волшебный клинок, источая чёрный свет, выпорхнул из ножен. Фарина закричала, махая руками:
— Стой! Это нормально! Он не в сознании!
Фрейнар сидит, глядя сквозь полуэльфа и не замечая меча, направленного в грудь. Элиас шумно выдохнул, с трудом убрал с лица оскал и повернулся к подруге.
— Нормально?!
— Тело… ну знаешь, стремится удержать равновесие. Само! Он не осознаёт ничего!
Тень Солнца с явным сопротивлением вернулась в ножны. Элиас надавил на рукоять, скривился и тряхнул ладонью. Древняя магия, вплетённая в метал, требует крови каждый раз, как меч покидает ножны. Будь на месте Элиаса обычный человек, резни не избежать. Ведь даже ему, с силами Чемпиона Света приходится туго. Да, он уже не тот, что столетие назад, но гораздо сильнее обычных людей или эльфов.
— Я в каземат. — Буркнул Элиас и вышел из комнаты, оставив Фарин вытирать святого.
В коридоре слуги жмутся к стенам, только завидев маршала империи, переламываются в поклоне. Личные помощники подбегают с донесениями и докладами. Элиас всех отсылает в кабинет, где на столе день ото дня не убывает гора бумаг. Сколько бы он за ними ни сидел, сколько бы ни подписал, меньше она не становится.
Бюрократический аппарат новоявленной империи разрастается едва ли не быстрее армии. В ведении Элиаса уже пятнадцать легионов, и каждый требует внимания. Священники Сквандьяра благословляют поля, отчего урожай прёт в рост стремительно и скоро снимут первый. К лету будет собранно минимум три.
В будущем это аукнется, благословение не удобряет почву, лишь истощает её быстрее. Но будущее наступит потом, а для империи может и не наступить вовсе. На карту поставлено столь многое, что стоит подумать об этом, как в животе разрастается ледяной ком.
В рудниках на ровне с шахтёрами трудится нежить поднятая Фарин. Кузницы работают в три смены, что сказывается на качестве продукции, но это не важно. Лучше снарядить легионера плохими доспехами и оружием, чем отправить в бой с палкой и в рубище.
Радостный и тёплый свет пробивается в коридоры через витражи, окрашиваясь в яркие цвета. Элиас проходит мимо них быстрым шагом, и цветные пятна мелькают по лицу и плечам, отражаясь от стальных элементов костюма.
Дверь в каземат распахнулась от пинка, и под ногами загремели каменные ступени. Узкий коридор, освещённый единственной лампой, привёл к железной двери, у которой дремлет стражник из числа первой сотни. Тех самых потомков жителей империи, что первыми присягнули на верность Элдриану.
Увидев маршала, страж вытянулся по струнке и отсалютовал. С такой щенячьей преданностью, что на миг Элиасу стало неловко.
— Как он?
— Не ест. — Вздохнул страж и кивнул на поднос с едой, успевшей заветрится, и потерять аппетитный вид. — Только пьёт.
— Что ни будь говорил?
— Нет, господин командующий. Только мычал и рычал.
— Открывай.
Элиас вошёл в каземат, держа горящую лампу. Жёлтый свет упал на массивные камни стен и нечто тощее, жмущееся в углу на ворохе сена. Руки пленника сцеплены кандалами, как и ноги. От него смердит нечистотами и грязной кожей. Некогда острые уши обвисли к плечам.
