– Попробую, но живым вернуть не обещаю, – сказал он, обменявшись взглядами с Тайрой, которая до сих пор с опаской косилась на хадарские стяги вокруг. – И принесите мне, что ли, тот самоцвет. Посмотрим, с какой он глубины вышел и как давно.
Требование Скерте не понравилось. Она лицо скривила, кулаками похрустела, но спорить не стала. Камень всё это время хранился в большом деревянном ларце в доме у пропавшего мастера. Когда крышку откинули, у Тайры вырвался восхищённый вздох. Она пробормотала что-то про четыре или пять золотых, но под взглядами дюжих деревенских баб, хадарских жён, быстро умолкла, опасаясь нарушать и без того хрупкий мир. Переговоры вели в просторных, светлых палатах – тех, что раньше принадлежали главарю, а затем перешли по наследству к Скерте. И, хотя она любезно предложила и взвара попить с дороги, и дичью потчевала, и лепёшками, и даже Рейне вяленых ягод насыпала полные ладошки, но морт-меч по-прежнему держала при себе, а у окон, у лестницы и снаружи, на крышах, прятались бойцы со стреломётами.
«Наблюдают за нами, выжидают, – подумал Алар, который приметил эти уловки, хоть и смолчал. – На простую предосторожность непохоже… Пожалуй, испытывать здешнее гостеприимство не будем, как с делами закончим – уйдём, не прощаясь».
– Камень этот вышел с большой глубины, – вслух сказал он, осмотрев самоцвет, похожий на огромную ореховую скорлупу, изнутри ощетинившуюся прозрачно-фиолетовыми кристаллами. – И на поверхность его вытолкнула морт – оттуда, где большое богатство рука об руку ходит рядом с большой бедой… Ну-ка, Рейна, подай мне окулюс и перчатку.
К ужасу Скерты, от такого святотатства потерявшей голос, Алар принялся скрести самоцвет металлическими «когтями», вместе с тончайшим верхним слоем снимая и инородные отложения. Морт, невидимая простым людям, работала как мелкое сито, отсеивая почву, мелкие песчинки, следы человеческих прикосновений… словом, всё то, чему на поверхности камня, пусть трижды драгоценного, было самое место. И так – до тех пор, пока не осталось только странное, необъяснимое.
Например, крохотные чешуйки, сверкающие на свету.
«Вот оно… Алаойш Та-ци, спутник мой, помоги – без твоих знаний тут не обойтись».
Ногти привычно обожгло слабой, но настырной болью, рот наполнился металлическим привкусом, а звезда над плечом вспыхнула ярко, на миг ослепляя. И с этим сиянием пришли воспоминания – о глубокой шахте, где добывался мирцит, далеко-далеко на юге; о череде загадочных смертей; наконец, о красивых, но опасных жуках с мерцающими крыльями.
– Когда, говорите, пропал ваш мастер? – чуть севшим голосом спросил Алар вслух.
– Да трёх дней ещё не прошло, к вечеру будет, – сузила глаза Скерта, следя за каждым движением металлических когтей.
– Что ж, тогда шансы есть. Приготовьте чистую питьевую воду, одеяла по числу пропавших и жарко натопите хотя бы одну комнату, – приказал Алар и снял перчатку. – А, и ещё платок из самого тонкого полотна принесите и моток верёвки, чем длиннее, тем лучше. Камень можете забирать, он мне больше не нужен. Но советую вам хорошенько его промыть кипятком и на солнце оставить на денёк, иначе не ручаюсь за здоровье тех, кто с ним ночами обнимается, мечтая продать его на базаре в Свенне и разбогатеть.
Скерта побагровела и закашлялась.
К Пропащей пропасти отправились всей гурьбой. Алар улучил момент, отозвал в сторонку Тайру и тихонько высказал ей свои опасения, затем объяснил план, как сбежать, а затем спросил:
– Ну как, справишься?
– Обижаешь, – хмыкнула она. – Шумиху устроить – это как раз по мне, а ночевать у хадаров под крышей я и не собиралась. Уж лучше под кустом!
В этот момент их перешёптываниями заинтересовался мальчишка лет пятнадцати – тот самый, которому недавно досталась оплеуха. Пришлось спешно сделать вид, что разговор идёт исключительно о предстоящем ужине и о долгожданном ночлеге под надёжной крышей, но всё равно мелькнула тревожная мысль: как много успел паренёк услышать?
Скерта тоже косилась с подозрением – и знай себе поглаживала рукоять меча.
Расщелина, где пропал мастер Ют, располагалась в получасе ходу от деревни, на каменистом участке, плоском и лысоватом – там не росли ни деревья, ни даже вездесущий хвойный кустарник. А чуть в отдалении, шагах в двадцати, скала резко обрывалась – и открывалась пугающая, но в то же время завораживающая картина. Почти вертикальные склоны, совершенно голые, не красноватого оттенка, каким славились почвы на западе, а запёкшиеся до черноты, с тусклым блеском. И – ни былинки на них, ни травинки, только виднелись кое-где сгнившие остатки лестниц, проржавевших подъёмных механизмов и оскаленные зевы старых, давно покинутых шахт.
От одного края Пропащей пропасти до другого было две тысячи шагов, не меньше.
Спутник, без сомнения, узнал эти места; Алаойшу Та-ци приходилось бывать здесь прежде.
– Смотри, Рейна, – шепнул Алар, придержав девочку за плечи. – Посмотри, какой глубокий разлом… Что ты чувствуешь, когда глядишь на него?
