– Конечно, сглазила, я же кьярчи, и мать моя – кьярчи, и у кьярчи я жизни училась, – гордо ответила Тайра и лишь затем обернулась, придерживая беспокойного рыжего гурна за повод. – А что такое? Неужто и впрямь хадары?
– Вот сейчас и посмотрим, – откликнулся Алар задумчиво, вглядываясь в скопление морт далеко за лесом. – Ну-ка, Рейна, доставай окулюс, будем смотреть внимательно и сравнивать, кто что видит.
Девчонка с её глазами молодого киморта, конечно, разглядела больше – но вот что именно, понять она не смогла. Эстра же хоть узоров морт в такой дали не различал, зато опыт ему помогал достроить умозрительно то, на что зоркости не хватало… А ещё Алар ощущал странную тягу, как в тот раз, когда его ноги вывели к деревеньке Рейны.
«Воля морт, что ли?»
– Чуть дальше есть поселение, небольшое и хорошо укрытое, – произнёс он наконец. – Давайте-ка туда завернём.
Тайра сощурилась.
– А ведь там аккурат серёдка Пропащей пропасти. Не соскучишься с тобой, странник.
– Так ты же первая дёру и дашь, если заскучаешь, – усмехнулся Алар. – А тебе, Рейна, любопытно, что там за колебания морт?
Девчонка, которой явно поднадоело скитаться по диким тропам и гонять зверьё, жарко закивала:
– Очень! Вот бы поближе взглянуть. Она сверху как облачко, а к облачку ниточка тянется… – Рейна даже встала на цыпочки, словно так можно было рассмотреть больше. – Ой, глубоко идёт! А что, любопытство – это плохо? – чуть сникла она, заметив, как хмурится Алар.
– Наоборот, – заверил он её. – Пытливость – для киморта добродетель. Каждая аномалия – искра, которая может и затухнуть сама по себе, а может породить такой пожар, в котором полсвета сгорит.
– А что такое аномалия? – воодушевилась Рейна. – Ой, а расскажи! А ты их много видал? А как я бревно на одинаковые щепочки разорвала – это аномалия?
Терпеливо отвечая ей по пути к неизвестной деревне, Алар думал о том, что ответвление морт, уходящее вглубь земли, кажется ему знакомым отнюдь не по прошлой жизни: совсем недавно ему уже приходилось видеть нечто подобное.
Там, где появился червь Шалпана.
Добираться до поселения пришлось немало – почти три часа, и не по тропкам, а по буеракам. Гурны сперва упрямились, но Тайра нашептала им что-то в длинные чуткие уши, погладила по тёплым носам – и успокоила. Рейна тоже поначалу рвалась помогать и приносить пользу, но толку от её усилий было немного: ни аккуратно раздвигать кустарник, ни настил из валежника сооружать, ни переправу через ручьи возводить у неё не получалось. После нескольких неудачных попыток она приуныла, замкнулась в себе и перестала даже стараться. Все заботы в итоге легли на плечи Алара.
– И как вы, вайны, целый табор водите – в голове не укладывается, – выдохнул он, украдкой утирая испарину. – Тут два гурна, один ребёнок – и те разбежаться норовят… Рейна, куда! А закрепить переправу, как я тебя учил?
Девчонка как раз, пыхтя от напряжения, перекинула через русло тоненькое брёвнышко и ступила на него, балансируя руками.
– Пусть её, – осадила его Тайра, умиротворяюще похлопав по спине. – Как вымокнет в ручье, так и высохнет, чай, не зима… Мы своих людей водим от добычи к добыче, от поживы к поживе. На запах благополучия-то человек сам идёт, как гурн за охапкой травы! А ты всё к чудесам лезешь. Вот и разбегаются от тебя, как… – тут раздался оглушительный «плюх», давно, впрочем, ожидаемый. – Рейна, куда! Вылазь оттуда! Как я тебя учила из воды на берег выбираться?
– Не могу… – послышалось жалобное. – Меня корень за юбку держит…
В итоге к деревне, затерянной в чаще леса, они вышли как настоящие бродяги – изрядно перемазанные в жирном чёрном иле, уставшие, взмокшие и с мелким сором в волосах. Алар уважительно поцокал языком, оценив по достоинству крепкий частокол в три ряда, который, может, от мертвоходцев бы и не защитил, зато местного зверья спасал исправно. По углам высились сторожевые башни, там несли службу дозорные со стреломётами – достаточно бдительные, чтоб сразу прицелиться в подозрительных чужаков. Устройств, использующих морт, в поселении почти не оказалось, и концентрировались они все в одном доме, ближе к центру, а жителей всего-то насчитывалось с пять десятков.
«Может, охотники?» – пронеслось в голове.
Но Тайра с ходу разглядела больше и побледнела:
– И впрямь сглазила… А ведь это хадары. Ты смотри, какие знаки на башнях!
– Ну, тоже люди, – рассудил Алар, на всякий случай сгоняя вокруг себя морт, чтоб хоть три-четыре случайные стрелы отвести в сторону, если разговор не состоится. – Пойдёмте-ка к воротам. Рейна, голову выше – ты киморт, лет через пять хадары тебя будут бояться, а не ты их.
– Ой, не нравится мне это, не нравится, – шепнула Тайра, подгоняя то одного гурна, то другого. – А с чего ты взял, что они вообще тебя выслушать захотят, а не утыкают стрелами издали?
– Потому что у них беда случилась, – ответил Алар спокойно. И – поднял выше посох, чтоб дозорные точно увидали красную ленту. – А в беде человек за любую протянутую руку хватается.
– Какая беда? – прошипела Тайра, которой идея постучаться в ворота явно не нравилась.
– Вот подойдём – и спросим.
