До больших деревянных ворот они и впрямь добрались беспрепятственно. Гурны, почуяв запах человеческого жилья, ощутимо прибавили шагу – приходилось ещё их и сдерживать. Алар, улучив момент, велел Рейне надеть окулюс и внимательно смотреть по сторонам.
– Гляди и запоминай, – вскользь бросил он. – Сейчас пока ты это повторить не сможешь, но на будущее знай: если морт посильнее сгустить и соединить с особым стремлением, то среди неё ничто не сможет тебе повредить.
Глаза у девчонки смешно округлились:
– Прямо совсем ничего? Ни стрела, ни топор?
– Ни огонь, ни молния, ни чужая морт, – подтвердил Алар, искоса глянув на ворота, за которыми собралась, судя по шуму, уже целая ватага. – Вот только собрать и удержать столько морт, сколько надо, не каждому под силу. И стремление требуется особенное: нужно почувствовать себя в абсолютной безопасности. Кто-то защищённый дворец представляет, кто-то доспехи, кто-то – учителя своего за спиной, кто-то – крепкий сундук…
В памяти промелькнул даже не образ, а тень – волосы, отливающие рыжим, упрямо сдвинутые брови, руки с коротко остриженными ногтями. И – эхом – ощущение яростной силы, сосредоточенной в хрупком, почти ещё детском теле.
– А ты что представляешь? – шёпотом спросила Тайра, оглядываясь на него.
Алар мотнул головой, отгоняя наваждение.
– Солнце, – наконец сказал он. – Я представляю солнце, в которое стрелой не попасть, сколько ни целься.
И – постучал посохом в ворота.
Гомон за частоколом стал громче, а потом послышалось несколько глухих звуков, словно кому-то отвесили щедрых подзатыльников, и раздался низкий, угрожающий, рыкающий голос:
– Ты кто и чего тебе надо?
Тут же залаяли собаки, и на них суматошно зашикали.
– Странник-эстра, иду в Свенн, на базар мастеров, – громко произнёс Алар. – Со мной ученица и её сестра. Хотели бы денёк передохнуть под крышей, а затем уже продолжать путь… Ни монет, ни самоцветов, ни ценных вещей у меня нет, но если кому-то из вас, добрые люди, нужно с чем-нибудь подсобить, я помогу – в меру моих сил.
Из-за частокола послышался взволнованный шёпот: «Слышь, с него и взять-то нечего – может, отпустим?» – а затем снова глухой звук удара и ответ: «Дурнем ты был, дурнем и помрёшь! Это ж эстра!»
Заскрипели петли – и тяжёлые ворота распахнулись.
За ними и впрямь обнаружилась разбойная ватага, два десятка человек… женщины, старики и малые дети. Единственный парень-подросток лет четырнадцати-пятнадцати с виду стоял наособицу и обиженно потирал затылок.
– Орра, странник! – всё тем же хриплым страшным голосом крикнула одна из девиц, широкоплечая, коротко стриженная и одетая по-мужски. На поясе у неё висел самый настоящий морт-меч, даром, что разряженный. – Серебро нам тут в лесу тратить негде, а от помощи какой же дурень откажется? – добавила она ещё чуть громче, и паренёк фыркнул. – Меня Скертой звать, а тебя как?
– Аларом, – откликнулся он, ступая во внутренний двор.
– Ну, друг Алар, есть здесь для тебя одно дело…
Скерта не стала тянуть и сразу рассказала, что за беда стряслась в деревне.
Когда-то давным-давно это место и впрямь отстроили хадары – ватага отчаянных головорезов, которым в родных поселениях было тесно. Лет двадцать назад они держали в страхе половину Западного Лоргинариума, возвели в непролазной чаще собственный укреплённый форт, вместе с богатой добычей навезли невест, кое-кто и дальних родичей перетащил… Многие подумывали уже остепениться, бросить разбойное ремесло, но судьба решила за них: в один день, не хороший и не плохой, самые сильные мужчины ушли «на промысел» – и не вернулись. Может, встретились с дружиной лорги или обидели заезжего киморта из Ишмирата, но больше их никто никогда не видел. Уцелели только старики, калеки и совсем ещё дети, которых «за добычей» не брали.
– Мы-то, бабы, могли в города податься, рассеяться там, – объяснила Скерта. – Но дедов-то и увечных куда девать? Да и мужей с братьями мы долгонько прождали… Может, и не вышло бы у нас в такой глуши продержаться, если б не один человек. Звать его мастер Ют. Что починить надо? Всё к нему. Полечить кого? Опять к нему. Рассудить, если спор вышел? Без мастера Юта не обойтись. А нынче он пропал.
Алар вспомнил историю Тайры, сопоставил с собственными наблюдениями за морт…
«Кажется, я знаю, где его искать».
– И куда он делся?
– Да тут, неподалёку, у Пропащей пропасти, – ответила Скерта. – Горы в конце зимы лихорадило, земля раскололась, а у самого края, значит, у раскола, обнажился самоцвет – с детскую голову величиной. Ну, мастер Ют спуститься решил да поглядеть, что к чему. Несколько дней уж прошло… за ним ещё двое отправились – и тоже не вернулись. Ну как, странник, возьмёшься за дело? Поищешь нашего мастера?
«Раскол, значит… Будто у меня выбор есть».
