– Но лорге-то такие слухи ни к чему, – доверительным шёпотом завершил он разговор. – Он-то им ходу и не даёт. Но от торгового люда ничего не скроешь, ничего! Так-то, странник.
Тайра сразу сказала, что купец попросту сказки собирает; Алар же отнюдь не был в этом уверен.
За этими беседами им приходилось не раз и не два сворачивать с пути, проезжая с торговцами часть дороги. Рейна только радовалась: девочке нравилось, когда ей поручали несложные задания, связанные с морт. Например, разжечь костёр или камень с дороги столкнуть, чтоб телеги проехали… Похвалы от посторонних людей ей тоже пришлись по вкусу – как и рассказы о дальних землях, на которые купцы были щедры. Алар поначалу не возражал против того, чтоб проехать с очередным временным попутчиком чуть дольше: так можно было незаметно расспросить его о мирците, о мечах и прочем в том же духе. Однако со временем стало ясно, что от первоначальной цели – от города Свенна – они отклонились уж слишком сильно.
– Эдак мы на встречу с Тарри в Ульменгарме не успеем, – покачала головой Тайра. И сощурилась, оглядываясь на горную гряду. – Срежем-ка там. Деревень в той части, почитай, и нет – больно дороги скверные, и припасы пополнить негде, однако же дней пять мы скостим. А то и все десять, если Пропащую пропасть огибать не придётся.
– Пропащую пропасть? – заинтересовался Алар.
– А ты не слышал? – подбоченилась Тайра. Ей отчего-то особенно приятно было рассказывать ему что-то новое, особенно то, что даже спутник не знал. – Сказывают, что как-то теми землями проходил Аю-Шутник. Загляделся на горы, взял да и уронил своё колечко в расщелину! А колечко то было особенное, для невесты предназначенное. Расстроился он, значит, и давай посохом гору долбить, чтоб края трещины разошлись, и можно было колечко достать. Он бьёт, трещина вширь и вглубь растёт – а колечко всё ниже проваливается! Уже почти твердь земную насквозь пробил, а потери своей не достал. Тут хлопнул Аю-Шутник себя по лбу и говорит: «Что ж я, глупый, к колечку иду, когда ему ко мне идти надо!» Сказано – сделано, повёл он посохом и сказал: «Драгоценный дар, драгоценный дар, прыгни ко мне на ладошку!» И как попёрли сей же миг из земли золотые слитки, серебряные, каменья разные… А среди них и колечко заветное. Забрал он его и пошёл дальше своей дорогой, а пропасть так и осталась разверстая. Там издавна самоцветы находили, золотую и серебряную руду. Да только нынче запасы иссякли, а люди алчные, которые за лёгким богатством гонятся, всё никак не успокоятся. Глубже и глубже лезут, а там если шею не свернёшь – так в недрах сгинешь. Потому и зовут то место Пропащей пропастью.
Алар качнул посохом, пробуждая на мгновение спутника, и улыбнулся:
– А! Так ты речь ведёшь о старых рудниках и каменоломнях, которые ещё до войны обеднели? Да, и впрямь, была там одна расщелина, однако для киморта ничего не стоит её преодолеть. Верно, Рейна?
Девчонка, которая только нынче утром пыталась сделать из брёвен мостки через болотце, но в щепки их разнесла, только голову в плечи втянула:
– Ну, я постараюсь… А если не выйдет – кругом пойдём? – добавила она с надеждой.
Алар, конечно, сделал строгое лицо, чтоб та не училась полагаться на привычные решения и простые пути, но про себя уже стал прикидывать, хватит ли ему самому сил навести мосты через пропасть, если она и впрямь окажется пропащей.
Насчёт дорог Тайра не солгала – действительно, в этой части Лоргинариума их оказалось немного, а те, что были, скорее походили на растоптанные звериные тропы. Изредка встречались следы человеческого присутствия, говорившие о том, что поблизости есть поселение, но чаще всего за целый день не удавалось даже запах дыма издали почуять. Пейзажи стали совсем дикие, мрачные: многовековые деревья подпирали небо; хвойный кустарник, который в иных местах стелился по земле, здесь вздыбился аж до высоты человеческого роста – верхние ветки посветлей, точно в инее, а нижние сухие, как в ржавчине… В долинах пахло грибной, терпкой сыростью; птицы замолкли. О кромку гладких кожистых листьев порезаться можно было, по неохватным стволам змеились ввысь жёсткие вьюны, а непуганое зверьё пялилось из зарослей глазами-плошками, точно прикидывая, насколько съедобную добычу занесло в горы.
– Сюда нынче, верно, даже хадары не забредают, – поёжилась Тайра, когда Рейна в третий раз за день разогнала хищников снопом искр – огонь и пламя у неё получались исправно, без осечек. – Лет десять тому назад, когда вайна табор здесь вела, бывало, день идёшь – никого не встретишь, второй идёшь – к заставе выходишь, на третий дружинников издали видишь, а на четвёртый – глядь, из маленькой деревеньки девчушки по ягоды вышли. Ни рынков, ни базаров, ясное дело, не сыскать, но уж на охотничью-то заимку наткнуться можно. А тут как повымерли люди…
– Лет прошло немало, всякое могло случиться, – пожал Алар плечами – и резко остановился, точно на невидимую стену налетел. Горы, всюду однородные по правую руку лучились теплом, точно кто-то запалил там невидимый костёр. – Смотри-ка, сглазила.
