Эхо наших жизней полностью

– В итоге мы решили использовать большую часть того, что ты прислала, на сайте, – продолжает она. – Жду не дождусь, чтобы показать тебе. Я буквально умираю от желания.

«Ты умираешь фигурально, а не буквально», – думаю я.

– Правда? – говорю вслух.

– Абсо-вкусно!

– Вау, спасибо.

– В этом году, может, появится, а может, и нет, еще одна вакансия копирайтера. Ничего не обещаю, конечно, – но, если она появится, я очень надеюсь, что ты подашься.

– Да, конечно, я с удовольствием подамся. – Форма глагола звучит странно. – Подам, – исправляюсь я. – Подам заявку.

– Чудесно! – восклицает она и уходит.

По ту сторону офиса я замечаю, что Антонио смотрит на меня сквозь сетчатую стену своей кабинки. Он качает головой.

– Что? – говорю я одними губами.

Экран телефона загорается.

Я должна быть счастлива. Я знаю, что должна. Тэмми только что предложила мне подать заявку на настоящую работу. Конечно, пока это несуществующая вакансия, но остальным стажерам она не сказала подать заявку. Но вместо этого я чувствую себя недостойной. Антонио пробыл здесь дольше. Он хочет работу больше. Он искреннее и лучше меня, талантливее, квалифицированнее. Почему же удача обрушилась на меня, хотя я даже не просила? Почему я не оказалась в «Гламуре» в день стрельбы? Почему мне предложили работу? Я должна быть счастлива.

«Если что-то должно быть, это никогда не будет чем-то хорошим», – сказал мне однажды папа.

Ой, заткнись. Я выкидываю его из головы. Открываю браузер – просматриваю ленту в соцсети и вижу, что мама отправила мне приглашение на шествие во имя безопасности оружия в Вашингтоне, – и выкидываю это тоже из головы. Я приступаю к работе: изучаю коллекцию брюк клеш, открываю толковый словарь и подыскиваю синонимы для слова «клеш». Но иногда синонимов нет.

Район Залива перенаселен, эта полоска земли зажата между водой, мостами, холмами, лесами и особняками, а пробки – его хроническая болезнь. Майкл живет в Крокетте, другом городке на северо-восточном краю полуострова. Навигатор говорит, что до его дома девятнадцать миль, но мы добираемся больше часа. Он приехал аж в Беркли, чтобы забрать меня. Он составил плейлист из местных групп для этого случая. Он чертовски мил. Пока мы ползем по автостраде, меня грызет чувство вины. Я смотрю, как солнце опускается за силуэт Сан-Франциско. Я втерлась в доверие к Майклу. Но я его не заслужила.

– Красиво, правда? – спрашивает он, заметив, что я любуюсь закатом, пока мы застыли в пробке.

– Ага, – отвечаю я, переключаясь на отражение Майкла, наблюдающего за мной. За окном небо перетекает от розового к прохладно-голубому. Кажется, я знаю, как ощущается закат.

Возможно, я совершила ошибку, но я не могу повернуть назад.

– Ты всегда там жил? – спрашиваю я.

– Мы переехали несколько месяцев назад, – говорит он. – В местечко поменьше. Нужно было что-то поменять после… после.

Он не заканчивает предложение. «После» наполняется особым смыслом.

– Нам нужно было что-то поменять, – повторяет он.

Обычно в такие моменты я задавала вопросы, выпытывала подробности, но сейчас у меня пересохло во рту. Я чувствую, как он задумался, как ему тяжело. Он включает музыку.

Крокетт, хоть и находится всего в нескольких милях от ближайшей станции метро, будто принадлежит другому штату или времени. Центр города старомодный и безлюдный. Мост очень близко и вырисовывается на заднем плане, как стальной гигант, а рядом с ним дымит сахарный завод. Мы проезжаем мимо парка, протяженного и зеленого, в котором никого нет. Квартира Майкла находится над салуном на углу, его двери выкрашены в красный свет, а сверху вывеска Toot’s. Мы заходим во входную дверь, поднимаемся по лестнице с выцветшим цветочным ковром, затем проходим через еще одну дверь, а внутри коридора воняет будто десятилетним сигаретным дымом. Пока Майкл возится с ключами, я слышу, как за стеной работает телевизор. Это уже стена их квартиры? Что она смотрит? Я собираю информацию. Позже я все запишу. Когда-нибудь я разберусь во всех факторах, что привели Джошуа Ли к попытке убить моих мать и сестру.

Майкл замирает у двери:

– Моя мама… Не знаю, как объяснить. С ней тяжело.

– С моей тоже, – говорю я. – Я прошла целый курс подготовки к матерям с тяжелым характером.

– Нет, это… Бетти. – Он кладет ключи обратно в карман. – Бетти, давай пройдемся.

Я спускаюсь за ним по лестнице в заднюю часть здания. Мы открываем дверь и выходим на улицу, на цементное крыльцо с двумя ящиками из-под молока. Мы садимся на них. Сплетенные лианы ипомей взбираются на козырек крыльца и стелются по земле. Под моими ногами банка с окурками. Мое сердце колотится. Майкл вспотел, не улыбается, не смотрит в глаза.