В наступившей тишине меня осеняет: вот оно. Тот самый момент, когда он скажет то, о чем мы все время молчали. Мой желудок сжимается в ожидании, словно я нахожусь на вершине американских горок и теперь мне некуда лететь, кроме как прямиком вниз.
– В «Гламуре» стрелял мой брат, – говорит он. – Это он стрелок.
Я не знаю, как реагировать. В тишине начинает расцветать облегчение, когда я слышу неприкрытую правду.
– Джошуа Ли был моим братом, – говорит он.
Эти пять крошечных слов способны изменить все.
– Окей. Вау. – Лишь произнеся эти слова, я понимаю, что мой тон звучит так, будто я только что узнала об этом, а значит, я солгала.
– Прости, что вываливаю это вот так. Я хотел рассказать. Просто… не знал, как это сделать. Я думал, что ты не захочешь быть моей подругой, если узнаешь.
Я сглатываю. Я пытаюсь заглянуть ему в глаза, но он не смотрит в мою сторону.
– Я все еще хочу быть твоей подругой, – говорю я.
Он вскидывает на меня глаза, и я не осознаю, как жаждала, чтобы наши взгляды снова встретились, пока это не происходит. Я вдруг чувствую странную тягу к нему, когда вижу его в другом эмоциональном состоянии. Он отличается от меня – ему стыдно, страшно, что я могу уйти. И в то же время я понимаю: именно сейчас я должна рассказать ему, что моя сестра была там во время стрельбы. И я уже знала, что Джошуа Ли – его брат, и потому искала его. Но я не могу выдавить ни слова – особенно когда он хватает мою руку, переплетает наши пальцы и сжимает. Затем он отпускает меня и устало улыбается.
– Я так рад, что ты все еще хочешь дружить, – говорит он.
– И я все еще хочу познакомиться с твоей мамой, – говорю я.
– Хорошо. Она правда жаждет с тобой встретиться. Но я должен был рассказать. Потому что, возможно, мама об этом упомянет. Это точно всплывет.
– Я понимаю.
Мы долго смотрим друг другу в глаза. Я все понимаю, и он тоже думает, что понимает, но на самом деле я понимаю гораздо больше. И в то же время понимаю недостаточно.
Мы встаем, и секреты, которые я храню, становятся еще тяжелее, чем до того, как мы сели. Конечно, он понятия не имеет о том, что моя сестра попала в стрельбу, – откуда бы ему знать? Имя Джой нигде не указывалось. Мама завирусилась в интернете, но я сомневаюсь, что он смотрит ролики о контроле над оружием, да и большинство людей все равно не уловили бы связь. Он раскрыл мне душу, а что я? Я продолжила притворяться.
Меня пригласили в дом, но вместо честности я веду расследование.
«В его доме пахнет ароматизатором манго» – я представляю, как записываю это, как только он открывает дверь. И правда пахнет. Химический запах фруктов и облака вейпа витают в воздухе. Его мать сидит на фиолетовом бархатном диване с подушками из искусственного меха. Она костлявая, с наращенными волосами и яркими тенями для век, как рокерша из другой эпохи, которая так и не повзрослела. Она затягивается, выдувает очередное конфетное облако и откладывает вейп. Она встает и говорит: «Привет, я Брэнди. Приятно познакомиться, очень приятно!» – и сжимает мою руку. Как и обещал Майкл, она правда в леопарде – на ней розовая майка с леопардовым принтом.
– Привет, я Бетти, – говорю я.
– Я о тебе
Меня подташнивает.
Брэнди хочет знать все о «Ретрофите», пока Майкл готовит на кухне ужин (чана масала, пахнет изумительно). Я сижу, сложив руки, за пластмассовым столом в столовой вместе с его мамой и рассказываю, как я пришла к написанию рекламных текстов, а Брэнди так сильно облокачивается на стол, что я боюсь, как бы она его не сломала. По ее виду кажется, будто я интересный человек, определенно интереснее, чем того заслуживаю.
– Знаешь, я работала в сфере моды, – говорит она. – Майкл тебе рассказывал?
Я качаю головой. Она говорит так легкомысленно, так свободно, что кажется намного моложе. «В чем они с Майклом похожи: носы, скулы. В чем отличаются: у Майкла кожа более оливковая, у нее же пухлее губы».
– Я работала в Нью-Йорке в середине девяностых, – говорит она. – Переехала туда из Кентукки. – Она встает, распахивает окно и показывает мне свой вейп. – Не против, если я покурю?
– Без проблем, – говорю я.
Она выдувает струйку в окно. Ароматизатор манго окутывает меня со всех сторон.
– Ага, я работала стажером в Sassy, – продолжает она. – Ты молода. Наверное, и не слышала никогда о Sassy.
– Не-а.
– Это журнал для подростков, его выпускали задолго до твоего рождения. Меня взяли на работу за несколько месяцев до его закрытия. Я хотела писать о моде.
– А где вы работали после этого?
