Фрида покачала головой и встала. Зиганшин испугался, что она хочет уйти насовсем, но девушка всего лишь собралась в аптеку за тестом.
Дверь хлопнула, Мстислав сел на пуфик в коридоре и стал думать. Он не сомневался, что тест покажет положительный результат. Но если Фрида ждет ребенка, это все меняет, и политика покорности судьбе тут больше не годится.
Он не чувствовал умиления и радости от того, что скоро станет отцом, наоборот, все его существо противилось и отторгало эту неожиданную беременность Фриды. Не так оно виделось ему, совсем не так! Дети представлялись ему в ореоле какого-то сказочного счастья, зачатые в безмятежности и благополучии, а не теперь, когда жизнь его разрушена и будущее темно и страшно.
Малыш появится на свет, когда отец будет уже в колонии. Он не увидит своего ребенка новорожденным, не увидит, как тот делает первый шаг, и не услышит первого слова. Хорошо, если освободится к тому времени, как сын или дочь пойдут в первый класс, но это сомнительно. И вообще, горевать надо не о том, что его не будет рядом с ребенком, а о том, что Фрида останется с малышом одна. Как она справится?
А что будет, когда она поймет, что носит под сердцем дитя убийцы? А ребенку каково будет узнать, что папаша чалится на нарах?
Может быть, лучше никакого отца, чем такой? Тысячи женщин рожают «для себя», чем Фрида хуже?
Убийство человека такого уровня, как Иваницкий, не остается без внимания. Наверняка сейчас сеть пестрит разными статейками на эту тему и вся страна знает, что преступление совершил оборотень в погонах подполковник Зиганшин. А после суда будет вторая волна публикаций, в которой ему перемоют все косточки и перетрясут все его грязное белье. Куда бы Фрида ни пошла, где бы ни показала свидетельство о рождении малыша, на нее будут смотреть высокомерно и спрашивать: «Это тот самый Зиганшин? Как же, милочка, вас так угораздило?»
Вчера вечером он понял, что Фрида может быть сильной, но все же грубость и несокрушимость под ударами судьбы – это не ее.
Она выстоит и ребенка поднимет, сомнений в этом нет, только создана она совсем для другого.
Господи, что же делать? Дать Леше взятку? Вряд ли сработает. Приятель, конечно, небезгрешен, но в этот раз и доказуха крепкая, и люди серьезные заинтересованы. Столько денег у Зиганшина нет.
Остается офицерский выход. Быстренько жениться на Фриде и пустить себе пулю в лоб. Мертвых у нас, слава богу, не судят, так что формально он останется честным человеком, на ребенке не будет позорного пятна, а Фрида еще пенсию получит.
Узнав о беременности, Фрида совсем растерялась. Она твердо знала теперь только одно – что скоро станет матерью, а все остальные обстоятельства будто смазались, перемешались и поблекли, так что нельзя было разобрать, что хорошо, что плохо и как жить дальше.
Даже Слава стал будто не важен. Она видела, что он не рад ребенку, и думала, что, наверное, он вообще не хотел заводить с ней детей, но теперь это ее почему-то не огорчало. Как и то, что он любит Елену Иваницкую настолько, что застрелил ее мужа.
Фрида больше не верила ему, и не потому, что появились какие-то убедительные доказательства его виновности, просто она почувствовала, что не имеет права тратить силы на доверие, когда все они должны быть обращены на ребенка.
Когда она вышла из ванной с готовым тестом, Слава крепко обнял ее и глухо сказал: «Я не прошу тебя мне верить, Фрида, но ты все-таки не теряй надежды». Наверное, ему хотелось ее утешить и приободрить, а Фрида вдруг поняла, что ее обнимает чужой мужчина, человек, на которого она больше не может опереться.
Она доверилась ему телом и душой и почему-то была убеждена, что он сделал то же самое, что они обрели друг друга и стали одним целым. Но пока она пребывала в этих приятных иллюзиях, Слава встречался со своей настоящей возлюбленной и, видимо, так замечтался о ней, что в один прекрасный момент не уследил и сделал ребенка своей дурочке-невесте.
Можно всю жизнь обманываться в отношении своего мужчины, но не в отношении отца своего ребенка. Ради малыша надо понимать, от кого ты его рожаешь. Она подпала под обаяние Зиганшина и, ослепленная его участливостью, силой и добротой, не увидела других его черт.
Она вспомнила свою внутреннюю борьбу, когда узнала, что Слава убил их соседа, уголовника Реутова. Тогда она не смогла переступить этот барьер и отказала Славе, хотя сердце ее разрывалось и кричало, что ничего страшного, насильник-рецидивист Реутов сам виноват, и вообще любовь побеждает все. Какое-то время ей удавалось задушить голос своего сердца, но потом она ослабла и поддалась. Зачем?
А теперь не разорвешь с ним, не бросишь в беде! Она обещалась ему и должна сдержать обещание, и то, что Слава обманул ее, ничего не меняет.
Она ничего не могла делать от растерянности, просто села на табуретку и положила руку себе на живот, пытаясь понять, что внутри нее уже несколько дней развивается новая жизнь, что она больше не сама по себе.
