Лагерь акфоттских Ревнителей был разбит в небольшом перелеске, так что со стен Тешая едва ли можно было понять, каких размеров войско осаждает город. Негласное мнение Ревнителей было таково, что это является большим преимуществом: так как их отряд (слово «войско» было бы не совсем верным) был весьма и весьма небольшим. Отряд Алекто был кое-как пополнен за счет неумелых крестьян, попутно набранных из нескольких деревень, и в общей сумме насчитывал едва ли тысячу человек.
Немногочисленные тешайские Ревнители, которым удалось спастись от взбунтовавшейся толпы, рассказывали жуткие вещи. По их словам, основным мотивом восстания было порицание авторитета Святых Аклонтов, то есть натуральное вероотступничество. Как потом объяснил Нойросу Сфиро, здесь было очевидное преувеличение: скорее всего, волнения начались из-за произвола местной аристократии и непомерных налогов в пользу храмов. А уход сиппурийской армии на север и восстание Кровавого Мангуста в Макхарии создали благоприятные условия для бунта. Антиаклонтистские лозунги запросто могли прозвучать в толпе, а Ревнители, у которых на это дело обостренный нюх, сочли ненависть к Аклонтам основной идеей восставших.
Впрочем, в остальных вопросах у Сфиро не было оснований сомневаться в правдивости слов тешайских блюстителей веры. А они рассказали следующее.
Когда волнения возникли в нескольких небольших очагах, Ревнители полагали, что смогут разогнать толпу. Однако вскоре бунтовщики стали представлять довольно организованную и грозную силу. Пойманных вельмож и Ревнителей они вешали, прибивали к столбам, а иногда просто забивали до смерти или рвали на куски на улицах. Часть немногочисленного гарнизона городской крепости была перебита, другая часть перешла на сторону восставших.
Настроение в лагере Алекто царило прескверное: люди изнывали от бездействия, а командиры не могли дать им вразумительного разъяснения ситуации. Вариантов действия представлялось довольно немного. Взять город при помощи такого крохотного войска можно было двумя способами: либо подкупить кого-либо из защитников города, посулив ему помилование, либо штурмовать стены при помощи веревок с крючьями.
В открытую таранить ворота было бы неразумно: это приведет к многочисленным жертвам, и город с большой вероятностью вообще не будет взят. На сооружение же осадных башен у Алекто не было ни людей, ни времени.
Почти одновременно с тешайским восстанием вспыхнуло также восстание в Хирсале, которое отправился подавлять отряд под командованием Десмы Традонт, состоящий из гвардейцев лорда-протектора и солдат акфоттского и калорского гарнизонов.
«И опять Десма обставит меня, — с грустью думал Нойрос. — Она с легкостью освободит Хирсал, а мы будем торчать здесь, как бездомные псы, и дожидаться помощи. Влип же я в историю… Должно быть, мятежные настроения зрели в этих городах уже давно, и теперь, когда войско Арака Трифтониса где-то в Виккаре, а Лэйхэджо поднял Кихташ, они выгадали момент и выступили против нас. Что за напасть? Теперь, когда Сиппур на грани столкновения с северными державами, столь могущественную страну начинают терзать внутренние распри. Это ли не насмешка судьбы?»
Между тем, Нойрос не без стыда замечал за собой крамольную мысль: он не только не испытывал ненависти к восставшим, но и даже предпринимал в своем сознании попытки как-то оправдать их действия. А еще его настораживало поведение Сфиро: макхариец проявлял к Нойросу какое-то панибратское доверие, пускаясь наедине с ним в такие рассуждения, которые, безусловно, вызвали бы негодование высшего командования. Так, он называл Алекто совершенно бездарной командиршей, которая привыкла только «давить крыс», притом в тактике ведения боя и осады совершенно ничего не смыслит.
Однако в компании других Ревнителей Сфиро был скромен и молчалив, почти не вмешивался в общий разговор, лишь изредка позволяя себе сдержанные замечания.
Нойрос был вхож в круг приближенных к Алекто Ревнителей: по вечерам ему позволялось сидеть с ней и Морасом Дайялом у одного костра. Здесь же обыкновенно бывало еще около десяти человек, в том числе Кайрен и Сфиро.
В этот раз разговор зашел про положение дел на востоке.
— Неужели кампуйцы не могут помочь Альхаро подавить мятеж? — распалялся один коротко стриженый парень, сидевший между Кайреном и Дайялом. — Как спустились бы со своих гор и — бах! — смели бы изменников! А?
— Осел! Да кампуйцы макхарийцев на дух не переносят! — возразил с другой стороны костра Гапул, изрядно подвыпивший мужчина лет сорока. — И не за что не сунут свои носы в дрязги южан. У них другая задача: они нагрянут с юга на карифян, пока маршал Трифтонис отвлечет их внимание.
— Экая осведомленность! — ухмыльнулся Сфиро. — Да ты не в советниках ли у лорда Бракмоса часом? Смотри! Сейчас по пьяни все государственные секреты нам разболтаешь!
Собравшиеся громко загоготали.
