«Они могут пытать меня сутками. Я сойду с ума… Этот ублюдок прав! Ну, что если я скажу им? Они ведь не смогут навредить Ниллону, так ведь? Ведь так?!»
— Хорошо! — с надрывом прохрипела Гелла сквозь слезы. — Я скажу вам! Я все скажу! Карагал! Ниллон с профессором Хиденом отправились в Карагал! Довольны?!
— Что? Карагал? — нахмурился сиппуриец. — Заброшенные руины? Уж не пытаетесь ли вы снова нас одурачить, Брастолл?
— На этот раз нет! — выпалила Гелла с вызовом. — Но в эту правду вам будет труднее поверить, чем в самую нелепую ложь — ведь вы считаете установленный вами порядок незыблемым! Ниллон и профессор Хиден – невероятно одаренные люди, и вы даже не представляете, насколько. Эти ваши Аклонты — чем бы они там ни были — явились с архипелага, не так ли? Или вы думали, никто не знает об этом? В Карагале Ниллон с профессором выведают тайну вашей гнусной религии, и с их помощью Роа очистится от аклонтистской лжи!
Морас Дайял пристально глядел на Геллу, не произнося при этом ни звука. В его взгляде читались ненависть, боль, презрение и, может быть, даже страх. Около двух минут он не сводил глаз со своей пленницы, и тут вдруг все услышали какой-то шум за дверью.
Шум становился громче, и вскоре стали отчетливо слышны крики людей и лязг оружия. Алекто и Морас Дайял мигом обнажили сабли, и почти в тот же миг в комнату ворвались двое молодых людей, при виде которых с Геллой чуть не случился удар от переизбытка чувств.
Они были одеты как простолюдины, растрепаны, обливались потом, но все же это были именно они — Гуго и Виберт Брастоллы, явившиеся за своей сестрой.
Завязалась схватка, наблюдение за которой стало для связанной Геллы, пожалуй, даже большей пыткой, чем предшествовавшее тому прижигание каленым железом. Все четверо были большими мастерами фехтования, за исключением, разве что, Гуго, которого, скорее, можно было назвать бойцом средней руки. Дакнисский живописец схлестнулся в поединке с главой акфоттских Ревнителей, доблестно отражая удары своей противницы. А старший брат Геллы отчаянно рубился с Морасом Дайялом. Клинки взлетали вверх и вниз с нечеловеческой скоростью, — малейшая ошибка в схватке таких мастеров грозила верной гибелью.
Вдруг Дайял ударил саблей по жаровне, желая обрушить на противника ворох углей. Виберт успел отскочить, однако карифский офицер оказался дезориентирован на пару мгновений. Сиппуриец тут же попытался отсечь Виберту руку, но тот ловко увернулся и продолжил наступление.
Наконец, старший брат Геллы выгадал момент и сильно пнул Дайяла ногой в живот. Морас повалился спиной прямо на угли в жаровне, после чего, вскрикнув, спрыгнул обратно на пол.
Ревнитель оказался на четвереньках, и в этом положении он уже не мог избежать смертельного удара карифянина. Сабля Виберта отсекла Дайялу голову, и кровь сиппурийского вельможи фонтаном хлынула на пол.
Тем временем бой Гуго и Алекто происходил уже где-то на лестнице. Махнув сестре рукой в знак поддержки и успокоения, Виберт немедленно кинулся туда.
Затем наступили две минуты — быть может, самые тревожные минуты в жизни Геллы — в течение которых она с ужасом ожидала, что Алекто вернется к ней с торжествующим видом и с саблей, обагренной кровью братьев Геллы…
Но Алекто не вернулась.
Вместо нее вернулись Гуго с Вибертом, которые тут же бросились освобождать Геллу от пут и обнимать ее.
— Простите меня, простите… — лепетала Гелла в слезах. — Я такая идиотка… я обуза для нашей семьи! Как вы меня нашли?
— Нет времени, — строго отрезал Виберт. — Потом поговорим. Надо выбираться отсюда.
Но когда они выходили из здания, Гуго нежно улыбнулся сестре и прошептал:
— Моэлис! Это он тебя выследил.
И тут у Геллы в памяти всплыл образ птицы, — той птицы, которую она видела как раз перед тем, как ее, опоенную, схватили вероломные люди Вилдерса.
«Так это был Моэлис! — подумала Гелла в благодарном умилении. — Он все-таки наблюдал за мной… И выдал мой секрет только после того, как я попала в беду».
— Ты точно убил эту тварь, Гуго? — спросил Виберт, когда они выходили из большого серого здания, где пытали Геллу. На лестнице и у входа валялось с полдюжины трупов солдат с сиппурийской коброй на плащах — со всеми ними братья Геллы расправились вдвоем.
— Говорю тебе, мы забрались глубоко в подвал и сражались там. Было темно и жарко… и потом я столкнул ее в чан с какой-то жидкостью. Судя по воплю… это могло быть кипящее масло или смола. Не думаю, что можно выжить после такого. Однако она сражалась свирепо для женщины — отдадим ей должное.
Гуго и Виберт прибыли на двух гнедых конях — Геллу было решено посадить вместе с младшим из братьев.
— Сейчас мы находимся в городе под названием Сурашей, — сообщил сестре Гуго. — Это север Сиппура. Виберт плохо говорит по-сиппурийски, а я и того хуже. Теперь нам следует держаться подальше от крупных населенных пунктов.
