Сурашей был довольно крупным городом. Архитектура домов, одежда людей – здесь все было Гелле в диковинку, все было чужое – не так, как дома. Дом, в который Алекто с Дайялом доставили Геллу, находился на окраине, поэтому теперь у Брастоллов была возможность покинуть пределы Сурашея за короткое время, избежав при этом появления в людных местах.
И вот они выехали в желтую, выжженную жестоким южным солнцем степь. Преодолев около двух миль к северо-востоку от Сурашея, Гелла с братьями остановилась на опушке леса.
— Сделаем небольшой привал, — объявил Виберт, — восстановим силы. Погони за нами быть не должно.
— А заодно и поговорим, — с невеселой усмешкой ввернул Гуго. — Что же ты делаешь, Гелла… Мы пошли на такой риск ради тебя! Нас могли убить, могли схватить.
— Отец чуть рассудка не лишился, — слезая с коня, добавил Виберт с холодным укором. — Он поднял на уши весь Дакнисс, чуть руки на себя не наложил. А потом… Вилдерс все-таки признался в этой дикой затее послать тебя в Геакрон. Отец добился его ареста. А потом Моэлис сообщил Гуго о том, что случилось, и мы тайно уехали в Виккар… за тобой.
— Только я думаю, что Вилдерс невиновен, — заявил вдруг Гуго. — Скорее всего, все подстроила его жена, Азелина. Мне никогда не нравилась эта женщина. А незадолго до ареста супруга она куда-то исчезла.
«Азелина, — Гелла почему-то совсем забыла о возможной роли жены Карла во всей этой истории. — Быть может, именно она совершила это грязное предательство? Был ли Вилдерс уведомлен о том, что за люди будут сопровождать меня в поездке?»
— Но все это не умаляет гнусности твоего поступка! — жестко отрезал Виберт. — Когда мы вернемся домой, тебя будет ожидать серьезное наказание — можешь не сомневаться. Сбежала, не предупредив никого… Капризная тщеславная девчонка!
— Вот мое наказание, Виберт! Вот оно! — вскричала Гелла сквозь слезы, указывая на рубцы на щеке. — Меня изуродовали! На всю жизнь изуродовали!
Услышав это, старший сын Граниса так и вспыхнул от гнева:
— Ты лучше подумай о том, что аклонтисты сделали бы с тобой, не подоспей мы вовремя! Зато теперь, глядя в зеркало, всякий раз будешь вспоминать о своей глупости!
— Виберт! — осадил брата Гуго. — Ты уже перегибаешь палку.
Старший брат лишь презрительно хмыкнул в ответ.
— А где Моэлис? — тихо спросила Гелла после неловкого молчания.
— Где-то летает, — рассеянно ответил Гуго. — Он много времени провел в неволе, поэтому теперь я не сильно ограничиваю его в полетах…
Они наполнили свои бурдюки водой из текшего неподалеку ручья, после чего решили немедленно продолжить путь.
— Мы не смогли освободить тебя в Виккаре, — мрачно произнес Виберт. — Клинику хорошо охраняли. Перехватить повозку на пути в Сиппур тоже не удалось — Моэлис не сразу обнаружил, что тебя вывезли. И теперь нам предстоит долгий и опасный путь через земли аклонтистов. А Виккар к тому же сейчас кишит сиппурийскими солдатами.
Укор звучал в каждом слове брата, и Гелла с горечью осознавала, что тяжкий стыд от ее проступка теперь пожизненно будет с ней, также как и жуткие шрамы на лице.
Брастоллы скакали через сиппурийскую степь весь остаток дня. Они преодолели поля, холмы, рощи и даже перешли вброд две небольшие речушки. По инициативе Виберта даже было решено заехать в одну из сиппурийских деревень с целью закупить провизию. Между тем чудо-сокол Моэлис то и дело показывался в поле зрения путников, но ни разу не подлетел к ним на более или менее близкое расстояние.
Проскакав к концу дня еще несколько миль, молодые люди решили остановиться на ночлег у подножия одной причудливой скалы, находившейся посреди леса.
— Нам бы костер развести, согреться, — заикнулся было Гуго.
— Никаких костров! — резко возразил Виберт. — Мы не будем рисковать, пока не удалимся на достаточное расстояние от Сурашея.
— А Моэлис? — робко поинтересовалась Гелла, очень хотевшая поблагодарить своего пернатого спасителя. — Он и ночью не вернется к нам?
— Даже птица не желает смотреть в твои бесстыжие глаза, — с каким-то уже отвращением к сестре бросил Виберт.
Гелла улеглась на лесную подстилку, укрывшись попоной и отвернувшись от братьев.
Слезы были на ее глазах.
«Это конец, — решила Гелла. — Теперь уже ни в чем нет смысла. И дело даже не в этих ожогах… и не в том, что я покинула Кариф против воли отца и провалила свое задание… Нет, это я смогла бы пережить! Но я предала Ниллона! О, как я могла, ведь этот отважный молодой человек взял на себя такое смелое задание! И я, слабосильная, не выдержала боли – выдала его врагам! Если бы не Гуго с Вибертом, то Ревнители снарядили бы своих лазутчиков в Карагал, и те, уж конечно, убили бы Ниллона!»
Гелла затряслась от беззвучных рыданий, вновь и вновь обливаясь горькими слезами.
«Как же я не хочу теперь в Кариф… Не хочу, не хочу, не хочу! Нет…»
Привязав лошадей, братья Геллы отправились на покой, а вот сама девушка лежала неподвижно, но глаз не смыкала.
