Ортион немного походил по комнате, сел на свой трон и нервно осмотрев Тереса, начал свой рассказ.
— Что вам известно о ларанаях?
— То, что они язычники и крайне неумелы в военном деле.
— Да, да — к сожалению, вы правы. Но так было не всегда, Терес из Баласдавы. В первое столетия после потопа Эдекон — наш прародитель привёл сюда свою семью. На благодатной почве наше число росло очень быстро, и уже через пару сотен лет — когда в вашей земле ещё только начинали вспахивать первые пашни, на Зунлмарских полях расцвели несколько городов.
— И вы верили во Всеотца?
— Да, так и было. Тогда, среди множества семей, возвысилась одна — семья моих предков. В те времена, когда первые цари ларанаев строили державу, с лугдунских гор пришёл Месалим. Так случилось, что в это время умер старый царь, а новый ещё не успел возмужать. Месалим, чья мудрость восхитила местных, стал регентом, помогавшим править малолетнему правителю.
— И долго он был регентом? — спросил Терес.
— Он воспитал несколько поколений наших правителей. Наше царство крепло день ото дня. Мы побеждали всех — и степняков и нурагийцев и даже вас — уксбуров. Но однажды, в 495 году после потопа, на землю обрушилась засуха. Где засуха, там и голод, а где голод, там и бунт. Разгневанные жители свергли моих предков, и они вынуждены были бежать в эту крепость.
— И с тех пор, цари живут здесь с горсткой верных воинов?
— Не совсем — тут Ортиун замешкался и на его глазах проступили едва заметные слёзы — мы много раз пытались вернуть ларанаев, но каждый раз безуспешно. Несколько лет назад в походе погиб мой отец, а до этого и дед и прадед.
— А почему ларанаи стали язычниками?
— Так получилось, что вера Всеотца стала прочно ассоциироваться у ларанаев с нашей тиранией. И поэтому, как часто бывает, её решили уничтожить заодно с нашей властью. Вместо одного деспота в Андизире — отдельный в каждом городе. Вместо одного бога на небе — сотни в святилищах.
— Вам, наверное, не легко видеть, как ваш народ терпит от нас… — неловко попытался оправдаться Терес. Он чувствовал себя как ребёнок, которого отчитывают за проделки. Только проделками были грабежи и убийства.
— Нет, Терес из Баласдавы — оборвал его царь — вовсе нет. Позвольте, я расскажу вам свой план.
— Ну что же, рассказывайте.
— У вас ведь есть царь? — спросил Ортиун.
— Конечно, царь Буребиста — сказал Терес, и на сердце лёг тяжкий груз в виде воспоминаний о разговоре с Нерогабалом.
— Где есть царь, там и семья, верно?
— Допустим.
— Нет ли у вашего царя… скажем так… незамужней дочери?
— Я их жизнь особо не интересуюсь, но племянница точно есть.
— Слушайте мой план, Терес из Баласдавы. Если бы я женился на родственнице вашего царя, то от этого выиграли бы все — с вашей силой я смог бы завладеть страной ларанаев.
— Погоди-ка — ты решил подправить свои дела нашими руками?
— Терпение, Терес из Баласдавы — когда оба наших народа окажутся под одной властью, мы вновь обратим ларанаев в истинную веру. Не будет пошлин и ваши купцы смогут чувствовать себя в Андизире как дома!
— Вы забыли одно — мы дань собираем, а не выкупаем.
— Мой друг — если ларанаи будут с вами, то вам откроется путь в Нурагию. А в их землях сокровищ гораздо больше, чем на Зунлмарских полях.
— Звучит очень заманчиво. Но где я, а где ваши высокородные интриги — отмахнулся Терес.
— Вы должны будете просто передать этому вашему Буребисте весть о моём существовании. Думаю, он даже не знает о том, что царь ларанаев ещё жив.
— Мне кажется, это произойдёт без моего участия
— Я могу вам доверять, Терес из Баласдавы?
— Конечно можете.
— Перейдём в мои покои — у меня к вам разговор не для посторонних.
Терес поднялся наверх, следуя за царём. Он оказался в просторной башне, в которой, тем не менее, лежало несколько луков и стрел.
— Скажите, Терес, я могу вам доверять?
— Конечно — ответил Терес.
— Вы хотели знать, почему я до сих пор не вышел из крепости… Всё дело в Месалиме. На самом деле, именно он здесь царь, а не я.
— Да. Месалим личность неоднозначная — сказал Терес.
— Когда-то он нам помогал, но теперь от него сплошные проблемы — он забрал лучших бойцов в свой орден. Теперь с тем, что осталось от моей армии я не могу сделать абсолютно ничего!
— Ты сомневаешься в том, что правильно быть на его стороне?
— Нерогабал, Месалим… Мне уже наплевать — просто дайте мне править своим народом. Мы не должны дать вести себя на поводу.
— Может быть… — в глубокой задумчивости проговорил Терес — Сам Месалим ведётся на поводу у какого-то пророчества.
— Так вы до сих пор не знаете о нём?
— Нет, я его не знаю — ответил Терес — Если бы вы могли рассказать о нём, я был бы очень благодарен.
— Звучит оно так — начал Ортиун, стараясь не исказить слова пророчества.
«В тот день, когда прольётся кровь безгрешных
Судьба нечистых будет решена.
Пройдёт срок жизни видевших потоп,
И покраснеют ночи небеса.
Воитель, вырвавшись из клетки
Разрушит царство предавших отца»
— Значит, воитель, по мнению Месалима, это я?
