Джонсон шел на него, шатаясь и вытянув руки вперед; топор так и торчал у него в голове, и топорище ходило туда-сюда, словно усик у насекомого. Уильям, не в силах закричать, в ужасе попятился и почувствовал пальцами влажное пятно на штанах. Он посмотрел вниз, ожидая худшего, однако это оказалась кровь. Бедро ожгло болью. Выругавшись, Уильям схватился за пояс. Он ухитрился ранить себя своим же кинжалом; слава богу, тот все еще был на месте. Джонсон наступал, подвывая и нащупывая рукой рукоять топора, и Уильям выхватил кинжал.
Топор вышел; кровь потекла по голове Джонсона, забрызгала лицо, руки и грудь Уильяма. Джонсон с трудом замахнулся, однако двигался он медленно и неуклюже. Уильям уклонился; к нему вернулось самообладание. Он крепче сжал рукоять кинжала и задумался, куда ударить. Джонсон свободной рукой пытался стереть с глаз кровь, но лишь размазывал ее.
— Уильям!
Удивившись, он оглянулся и чуть было не попал под удар топора.
— Заткнись, я занят!
— Да уж, вижу, как ты занят. Сейчас помогу, — ответил Денни Хантер.
Бледный и тоже дрожащий, доктор шагнул вперед и внезапно вырвал топор из руки Джонсона.
— Спасибо, — сказал Уильям.
Шагнув вперед, он всадил кинжал меж ребер Джонсона, прямо в сердце. От боли глаза Джонсона широко распахнулись — серо-голубые, с золотистыми и желтыми искорками у зрачка. Таких красивых глаз Уильям еще не видел и завороженно замер. В чувство его привела стекающая по руке кровь.
Он выдернул кинжал и отошел, дав телу упасть. Уильяма трясло, он чуть не наделал в штаны и машинально направился к выходу. Денни что-то сказал ему вслед.
Уже в отхожем месте он понял, что доктор сказал: «Тебе не нужно было этого делать».
«А я это сделал», — подумал Уильям и уткнулся головой в колени, ожидая, пока из него все выйдет.
Из отхожего места Уильям вышел в холодном поту, ощущая слабость, зато живот перестал содрогаться в спазмах. Уборную тут же занял Денни Хантер.
До рассвета было уже недалеко, и черный абрис дома резко выделялся на фоне сереющего неба. Смертельно бледная Рэйчел стояла с метлой над женой Джонсона. Та шипела и плевалась, плотно обмотанная грязной простыней. Джонсон лежал у камина лицом вниз в луже остывающей крови. Кто-то из Хантеров разжег очаг и подбросил дров.
— Он мертв, — бесцветным голосом сказала Рэйчел.
— Да.
Уильям не знал, какие чувства должен испытывать в подобной ситуации, и не понимал, что чувствует вообще.
— Она тоже?..
— Она хотела перерезать Денни горло, но наступила мне на руку и разбудила. Я увидела нож и закричала. Денни схватил ее и…
Рэйчел потеряла чепец, волосы рассыпались по плечам и спутались.
— Я села на нее, а Денни замотал ее в простыню. Вряд ли она умеет говорить, — добавила Рэйчел, когда Уильям подошел ближе к женщине, — у нее язык посредине разрезан.
Услышав это, женщина мстительно показала ему язык — его половинки шевелились независимо друг от друга. Вспомнив сон о змеях, Уильям с невольным отвращением попятился. Женщина злобно усмехнулась.
— Если она может вытворять подобное своим мерзким языком, значит, говорить она тоже умеет, — сказал Уильям и, нагнувшись, схватил женщину за тощую шею. — Скажи, с чего бы мне не убить и тебя?
— Я с-сдесь ни при чем, — тут же прошипела она скрипучим голосом, напугав Уильяма так, что он чуть не разжал руку. — Он с-саставлял меня помогать ему.
— Больше не заставит. — Уильям крепче сжал ее горло, ощущая сильное биение пульса под пальцами. — Скольких путников вы убили?
Вместо ответа она сладострастно облизнула верхнюю губу сначала одной половинкой языка, а потом другой. Уильям убрал руку с горла и отвесил женщине пощечину. Рэйчел ахнула.
— Нельзя…
— Можно.
Он отер ладонь о штаны, пытаясь избавиться от ощущения потной дряблой кожи и костистого горла женщины. Руки так и чесались взять топор и обрушить на нее — отсечь голову, разрубить на куски. Он едва сдерживался; Рэйчел поняла это по его взгляду, и ее потемневшие глаза сверкнули.
— Не убивай, — прошептала она и медленно потянулась к его обожженной руке.
Уильяма мутило, в ушах стоял звон.
— Ты ранен, — тихо сказала Рэйчел. — Давай выйдем.
Она вывела его, полуослепшего и спотыкающегося, наружу, помогла сесть на колоду для рубки дров и принесла в ведре воды из корыта. Хотя дождь стих, с крыш и деревьев по-прежнему капало. Рассветный воздух был влажен, свеж и легко вливался в грудь.
Рэйчел промыла обожженную руку холодной водой, затем коснулась его бедра, где виднелась длинная полоса засохшей крови, но он покачал головой, и девушка отступилась.
— Я принесу виски, у Денни в сумке есть немного. — Она встала, но Уильям схватил ее за запястье здоровой рукой.
— Рэйчел. — Собственный голос показался ему странным, доносившимся издалека, словно говорил кто-то другой. — Я никогда не убивал. Я не знаю… не понимаю, что с этим делать. Я думал, что если когда-нибудь убью, то на поле боя. Тогда, наверное, я бы понимал. Понимал, что чувствовать, я имею в виду. Если бы в бою.
