— Пожалуй, — согласилась я и несколько раз глубоко вздохнула. Представив Денни Хантера, потеющего и заикающегося под ледяным взглядом английского офицера, я и сама ощутила, как мое лицо покрылось холодным потом. — Но могли ведь выбрать и кого-то другого? Я говорю так не из-за того, что он мой друг. Он доктор. Он нужен.
Джейми снова повернул ко мне голову. Небо начало светлеть, и я видела очертания его лица.
— Ты не расслышала, саксоночка? Я не просил, он сам захотел пойти! Я даже пытался отговорить его — именно по той причине, что ты назвала. Он не послушался и наказал позаботиться о сестре, если не вернется.
Рэйчел. Мой желудок свело от страха.
— О чем он только думал?
Джейми глубоко вздохнул и лег на спину.
— Дензил квакер, саксоночка. А еще он мужчина. Будь он из тех людей, что не борются за свои убеждения, то остался бы в своей деревушке, делал компрессы лошадям и присматривал за сестрой. А он не остался. — Джейми покачал головой и посмотрел на меня. — Ты заставила бы меня остаться дома, саксоночка? Отказаться от сражений?
— Хотелось бы. Просто я знаю, что ты бы все равно не послушался, так чего зря стараться?
Он засмеялся.
— Значит, ты понимаешь, что Дензил Хантер такой же? И раз уж он счел должным рисковать своей жизнью, то я просто обязан был проследить, чтобы он выиграл.
— Никто не говорил тебе, что в выигрыше всегда остается игорный дом? — спросила я, пытаясь отнять руку.
Не отпуская ее, Джейми принялся нежно поглаживать кончики моих пальцев.
— Что ж, саксоночка, не всегда везет.
Стало светлее. Солнечные лучи еще не появились, но предметы вокруг постепенно проявлялись из темноты, которая словно выцветала, становясь серой и синей.
— Почему нет слова, противоположного «тускнеть»? — спросила я, наблюдая, как из темноты проступает лицо Джейми. Я провела пальцем по его брови и ощутила под ладонью колючую, упругую бородку. Я наблюдала, как становятся отчетливыми очертания крошечных завитков и пружинок рыжего, золотистого и серебристого цветов, кажущихся особенно яркими на фоне обветренной кожи.
— Не думаю, что оно нужно, — если ты имела в виду свет. — Джейми обвел взглядом мое лицо и улыбнулся. — Когда свет тускнеет, наступает ночь, а когда свет вновь становится ярким, то тускнеет ночь, так?
Так. Нужно было спать, но скоро уже проснутся солдаты и начнут шуметь.
— Интересно, почему женщины не развязывают войн?
— Это не для вас, саксоночка. — Его твердая, шершавая ладонь легла на мою щеку. — Это было бы неправильно — вы, женщины, уходя, слишком многое уносите с собой.
— Что ты имеешь в виду?
Джейми слегка шевельнул плечами, подыскивая слова, — неосознанное движение, словно ему жал мундир.
— Когда умирает мужчина, умирает только он. К тому же мужчины похожи друг на друга. Да, он нужен семье, чтобы кормить и защищать. Но это делает любой порядочный мужчина. А женщина… — Улыбнувшись, Джейми коснулся губами кончиков моих пальцев. — Она уносит с собой жизнь, когда умирает. Женщина — бесконечность возможностей.
— Ты дурак, если думаешь, что один мужчина похож на другого, — тихо сказала я.
Мы лежали, наблюдая наступающий рассвет.
— Сколько раз ты делала так, саксоночка? — внезапно спросил Джейми. — Сидела на границе тьмы и рассвета, держа в своих ладонях страхи мужчины?
— Много раз, — ответила я, но он знал, что это неправда.
Он повернул мою руку ладонью вверх и провел большим пальцем по холмикам и впадинам, суставам и мозолям, линии жизни и линии сердца. Его палец коснулся мясистой выпуклости холма Венеры, где еще виднелся тонкий шрам в форме буквы Д. Я носила его на руке лучшую часть моей жизни.
— Такова моя работа, — сказала я, и не думая шутить, однако Джейми все понял правильно.
— Думаешь, я не боюсь? Когда делаю свою работу? — спокойно спросил он.
— Боишься. Но все равно делаешь. Ты чертов игрок, а жизнь — самая азартная игра, так? Может, твоя жизнь будет на кону, а может, чья-то еще.
— Так. Видимо, тебе это знакомо. Я мало забочусь о себе, — задумчиво сказал он. — В общем, я хочу сказать, что время от времени совершал странные, хоть и нужные поступки. Мои дети выросли, мои внуки пребывают в добром здравии — а ведь это важнее всего, так ведь?
— Так.
Взошло солнце, где-то вдалеке закукарекал петух.
— Пожалуй, я не могу сказать, что боюсь так же сильно, как раньше. Я, разумеется, не собираюсь умирать, но, кажется, меньше жалею о том, что умру. А с другой стороны, — посмотрев на меня, Джейми улыбнулся краем рта, — наряду с тем, что я не так сильно боюсь за себя, я чуть меньше стремлюсь убивать молодых мужчин, которые еще не пожили как следует.
Похоже, это было нечто вроде извинения за Денни Хантера.
— Теперь будешь вычислять возраст мужчин, которые в тебя стреляют? — Я села и принялась вытряхивать из волос сено.
— Сложная задачка.
— Я искренне надеюсь, что ты не дашь себя убить каким-нибудь молокососам лишь потому, что они еще не прожили такую же насыщенную жизнь, как ты.
Джейми тоже сел и серьезно посмотрел на меня; из его волос и одежды торчали соломинки.
— Нет. Я их убью. Я всего лишь стану осторожней.
