Гейтс выглядел неимоверно уставшим. Его пухлое круглое лицо оплыло, маленькие глазки за стеклами очков в тонкой металлической оправе казались опухшими и воспаленными.
— Садитесь, полковник, — сказал Гейтс и протянул Джейми стакан и графин.
Джейми оторопел. Его не раз отчитывали вышестоящие офицеры, так что он знал, что подобные разговоры начинаются отнюдь не с выпивки. Впрочем, он взял стакан и аккуратно отпил.
Гейтс небрежно осушил свой стакан, поставил его и тяжело вздохнул.
— Мне требуются ваши услуги, полковник.
— С радостью помогу, сэр, — осторожно ответил Джейми. Что этому толстому придурку понадобилось? Если его интересует местонахождение Йена или пояснения по поводу убийства…
— Переговоры о капитуляции почти завершены. — Гейтс мрачно глянул на толстую стопку написанных от руки бумаг, должно быть, черновиков документа. — Войска Бергойна под командованием офицеров выйдут из лагеря с военными почестями и будут расформированы на берегу реки Гудзон. У офицеров останутся сабли и обмундирование, у солдат — вещевые мешки. Потом все уйдут в Бостон, где, возможно, получат пищу и приют до отплытия в Англию. Единственное требование — во время этой войны они больше не станут служить в Северной Америке. Щедрые условия, не так ли, полковник?
— Очень щедрые, сэр.
И это удивительно. Что сподвигло генерала, имеющего несомненные преимущества перед англичанами, предложить подобные невероятные условия?
Гейтс кисло улыбнулся.
— Вижу, вы удивлены, полковник. Возможно, вы станете меньше удивляться, если я скажу, что на север движется сэр Генри Клинтон.
И потому Гейтс поспешил принять капитуляцию, чтобы избавиться от Бергойна и успеть подготовиться к атаке с юга.
— Теперь понятно, сэр.
— Хорошо. — Гейтс прикрыл глаза и снова устало вздохнул. — Бергойн выдвинул еще одно требование, прежде чем принять мои условия.
— Да, сэр?
Гейтс открыл глаза и медленно перевел взгляд на Джейми.
— Мне сказали, что вы кузен бригадного генерала Саймона Фрэзера.
— Так и есть.
— Хорошо. Значит, вы не откажетесь оказать небольшую услугу своей стране.
Небольшая услуга, имеющая отношение к Саймону? Неужели это…
— Он как-то сказал своим адъютантам, чтобы его сразу же похоронили, если он умрет за границей. Что и было сделано — его похоронили в большом редуте. А потом, согласно его желанию, тело следовало вернуть в Шотландию, чтобы он смог упокоиться там с миром.
— Вы хотите, чтобы я отвез его тело в Шотландию? — выпалил Джейми.
Если бы Гейтс вдруг станцевал матросский танец на своем столе, он и то удивился бы меньше.
Генерал благожелательно кивнул.
— Вы быстро ухватили суть, полковник. Таково последнее требование Бергойна. Он сказал, что люди любили бригадного генерала, и если его последняя воля будет выполнена, они уйдут охотнее.
Невероятно драматично и вполне в духе Бергойна. И вряд ли он ошибался насчет чувств людей, служивших под началом Саймона, — кузен был хорошим человеком.
Джейми с запозданием осознал, чем обернется для него этот приказ.
— Меня снабдят провизией для перевозки тела в Шотландию? Все-таки блокада, — тактично поинтересовался он.
— Вы — с женой и слугами, если вам будет угодно, — поплывете на одном из кораблей Его Величества. А высадившись с гробом в Шотландии, получите некую сумму денег для дальнейшего путешествия. Вы согласны, полковник Фрэзер?
Джейми был потрясен и не знал, что сказать. Впрочем, ответа и не требовалось — Гейтс устало улыбнулся и отпустил его. Испытывая головокружение, Джейми шел обратно к палатке и обдумывал, удастся ли ему выдать Йена-младшего за служанку жены, в подражание Чарли Стюарту.
Рассвет 17 октября, как и многие рассветы до него, выдался мрачным и туманным. Генерал Бергойн оделся с особым тщанием, надев великолепный алый мундир с золотыми позументами и шляпу с плюмажем, — Уильям видел его, когда вместе с остальными офицерами вошел в палатку Бергойна для последнего мучительного совещания.
Пришел и барон фон Ридизель. Он взял все полковые флаги и сказал, что его жена подошьет их к подушкам и тайно вывезет в Брансуик.
Уильям пребывал в глубокой тоске — ему еще никогда не доводилось терять товарищей на поле боя и отступать. Было стыдно, но лишь чуть-чуть; генерал прав: при очередной атаке они могут потерять большую часть армии, настолько плачевно ее состояние.
Люди и сейчас выглядели плачевно. Молча построились и под пение труб и барабанов пошли, высоко держа головы, каждый полк за своим знаменем, одетые в потрепанные мундиры — или ту одежду, которую сумели найти. Генерал сказал, что по приказу Гейтса американцы отступили. «Весьма тактично с их стороны», — бесстрастно отметил Уильям. Враги не станут свидетелями унижения.
Сначала шли англичане в красных мундирах, за ними немецкие войска: драгуны и гренадеры в синем, одетые в зеленое пехотинцы и артиллеристы из Гессен-Касселя.
