– Если только среди них нет какого-нибудь толкового паренька, – подсказал Яшкин, – который хитер, как лис, и может в любую нору без мыла пробраться. Среди уголовников есть такие мастера. Он войдет в поселок, осмотрит его и своему пахану расскажет. Что здесь есть, чего нет и сколько нас всего.
– Это точно, – хмыкнул Коган. – Увидят, что у нас три автомата и винтовка, обойдут с разных сторон и возьмут. Автомат хорошо, когда ты в окопе сидишь, а на тебя толпа бежит. Эти толпой бегать не станут. Они нас постараются поодиночке перещелкать или финками втихаря вырезать. А могут и поселок подпалить, чтобы паника началось, чтобы мы людей начали спасать и выводить, а они в этот момент до алмазов доберутся.
– И что ты предлагаешь? – хмуро осведомился Шелестов. – Распылять наши скудные силы и так нет возможности. Поселок четверым не удержать.
– Надо сделать так, чтобы они не пошли в поселок, – вдруг раздался из-за решетки спокойный голос Белецкого.
– Много умных по углам сидит, – прикрикнул на рыбака участковый. – Сделали бы, кабы знали как! Мы бы с нашим удовольствием их подкараулили в тундре и посекли бы всех на открытом месте. Для этого знать надо, откуда они пойдут и где они сейчас. Может, их соглядатай уже в поселке!
– Они машину знают, – снова спокойно отозвался Белецкий. – Охранника с винтовкой знают. Выставьте машину на открытом месте и устройте засаду. Это же элементарно.
Участковый открыл было рот, чтобы снова осадить арестованного, но Шелестов жестом остановил Игнатова и подошел к решетке. Белецкий лежал на спине, положив руку на глаза, защищая их от света. Он услышал шаги, повернул голову и, увидев Шелестова, сразу же рывком поднялся со своей лежанки. Подойдя к решетке, он вцепился пальцами в стальные прутья и заговорил:
– Послушайте, вы здесь самый здравомыслящий и самый опытный. Ситуация действительно из ряда вон выходящая. Если бандитам нужны алмазы, они церемониться не будут, для них нет ничего святого. Пострадают жители поселка, вы погибнете. Выпустите меня, дайте мне пулемет. Я бывший военный, я умею пользоваться этой штукой, я помогу вам организовать оборону. Среди вас же нет пулеметчиков, настоящих, опытных.
– Неплохо придумано, – проворчал Игнатов, подходя к Шелестову и становясь рядом. Он сверлил Белецкого недобрым взглядом. – Мы тебя, значит, выпускаем, пулемет тебе даем, а ты нас же из этого пулемета, а потом ноги в руки и к фашистам? А может, и в банду, а? Вот, мол, я! Помог вам драгоценности добыть, ваш я, возьмите меня, буду помогать вам грабить и убивать большевиков и ненавистный советский народ. А как накоплю побольше денег, рвану за кордон. Так?
– Господи, – бывший офицер опустил руки и отошел от решетки, опустив голову, – да сколько же можно переливать из пустого в порожнее. Какими словами мне вас убеждать?
– В чем? – быстро спросил Шелестов, наблюдая за арестованным.
– Да в том, что я вам не враг, своему народу я не враг. Сбежать хотел? Да, хотел, но не предать, не переметнуться во вражеский стан. От вас сбежать? Да, скорее, от себя сбежать хотел, похоронил я себя, потому и равнодушен был ко всему окружающему. Но я же русский, понимаете, русский, и народ русский мне не чужой. Вы почему-то считаете дворян и исконную русскую интеллигенцию врагами простого народа, а дворянин – это, прежде всего, патриот своей родины, человек, ответственный за то, что происходит в стране, с его народом!
– Любопытная трансформация, – тихо проговорил Шелестов и вернулся к столу.
Он какое-то время стоял, рассматривая нарисованную схему, а потом решительно сказал: «Пошли!»
Охотники и наблюдатели из местных мальчишек сообщили, что пока никакого движения и никаких людей они не заметили, и тогда Шелестов повел своих помощников на край поселка, который выходил к большому скалистому холму на севере от населенного пункта. Можно было бы доехать и на машине, но Максим не хотел, чтобы раньше времени по тундре разносился звук мотора. Если банда близко, уголовники могут догадаться, что эти звуки говорят о какой-то подготовке к отражению нападения. А так лучше бы им не знать о том, что участковый милиционер предупрежден о появлении банды. И около километра группа прошла пешком, а потом все начали взбираться на скалы.
Шелестов несколько раз останавливался, осматривая горизонт и местность вокруг. Наконец, когда они поднялись на вершину, которая возвышалась над окружающим ландшафтом метров на сто, Максим остановился. Отсюда был хорошо виден весь поселок, озеро и его дальний берег. Хорошо был виден второй холм на юго-востоке. На запад и на восток уходили накатанные темные колеи грунтовой дороги. Еще несколько холмов были разбросаны по равнине. Было очевидно, что, прикрываясь неровностями рельефа, можно было запросто незаметно подобраться к поселку на пару километров.
– Вы хотите последовать совету Белецкого? – поинтересовался Игнатов.
