Буторин бежал, падал, сбивая колени о камни, и снова бежал, задыхаясь от волнения и ненависти к врагу, которого он не может достать. Будь такая возможность, он бы сейчас этого фашиста руками разорвал бы на части. Да что же это такое, да сколько же я буду ее терять, стонал он в голос и снова падал. Тяжело дыша, Буторин приподнялся на руках, глядя напряженно вперед. Один олень не шевелился, второй еще бил ногами. Игней и Мэрит лежали на весенних цветах тундры и тоже не шевелились. И тогда ему показалось, что это не красные цветы местами устилают бедную промороженную почву. Это кровью залита тундра.
Самолет сделал два круга над местом трагедии и ушел в сторону моря.
– Как же так, – прошептал Виктор и уронил голову на руки…
Шелестов присел на табурет возле раненого инкассатора. Мужчина лежал с красными от жара щеками, но после уколов и перевязки ему стало значительно лучше. Опломбированный мешок лежал рядом с ним на кровати. На табуретке у изголовья лежал «наган», несколько бутербродов, накрытых чистой тряпицей, стоял стакан крепкого сладкого чая.
– Как вы себя чувствуете?
– Нормально, жить буду, – проворчал инкассатор. – Что с бандой? Слыхать что-нибудь?
– Пока неизвестно, но по сведениям, которые получил местный участковый, намерения у них серьезные. И вооружены хорошо. Жаль, что вы не в строю. Нам бы лишний боец сейчас не помешал бы.
– Если будет все слишком плохо, надо спрятать алмазы, – начал горячиться раненый. – Они не должны попасть в руки бандитов! Это народное достояние, они нужны нашей промышленности, они нужны для обороны!
– Спрячем, – Шелестов поднялся, поправляя на фуфайке ремень с запасными магазинами. – Все будет нормально. Тимофеевна за вами присмотрит, а Яшкина мы у вас заберем. Такая уж ситуация сложилась.
– Я понимаю, – кивнул инкассатор и положил руку на свой револьвер. – Если что, у меня тут четырнадцать патронов…
Двух охотников с ружьями и нескольких местных быстроногих мальчишек Шелестов отправил на окраину поселка наблюдать за местностью. Остальные собрались в кабинете участкового. Максим очень рассчитывал на возвращение капитана Литвяка, но уполномоченный НКВД как в воду канул. Игнатов топором поддевал половицы у стены, снимая одну доску за другой. Перед собравшимися открылся небольшой сухой подпол. Спустившись в образовавшуюся нишу, участковый извлек оттуда большой сверток, заботливо укутанный в оберточную магазинную бумагу, и какие-то холстины. Под удивленными взглядами присутствующих он уложил сверток на стол и стал распаковывать. Через минуту Шелестов увидел перед собой пулемет Дегтярева. Хорошо смазанный, ухоженный.
– Ай да Касьян Иванович! – восхитился Максим. – Неожиданно, но очень ко времени. Откуда такое богатство, спрашивать не буду, не мое это дело. Но сейчас весьма кстати. Патроны-то к нему есть?
– Дисков всего шесть, пустые. Заряженными не держу, а то пружина ослабнет. А патронов около тысячи. Так что минут двадцать продержаться можно, если позиция хорошая.
– Смотря как стрелять и какая позиция, – заявил Шелестов. – Нам тут не Бородинское сражение устраивать, не Багратионовы флеши оборонять. Сколько их будет? Десять, двадцать, тридцать? Ну не рота же! И они не военные. Нас, правда, маловато даже для маневренного боя, но пулемет – это хорошо. Значит, пулемет у нас и твой «ППШ», участковый. Наши два «ППС» с Коганом и Яшкин с карабином. Охотники с берданками не в счет. Они только пугать могут и звуками стрельбы показывать, что нас много, но воевать они не умеют. Только под смерть их подведем. Жалко, нет Литвяка! Ты, Игнатов, с пулеметом, а ему бы твой автомат. Вот и полноценное подразделение бы у нас было. Четыре автоматических ствола – это огневая мощь. Правда, патронов маловато осталось, поэтому стрелять придется наверняка и в самый подходящий момент. Ни раньше ни позже.
Шелестов расстелил на столе кусок оберточной бумаги и взял из стаканчика карандаш. Быстрыми штрихами он стал набрасывать схему поселка и прилегающей местности. Получился неправильный прямоугольник, зажатый между двумя холмами на берегу небольшого озера, которое оттаивает в летнее время и служит источником пресной воды для населения.
– Смотрите, – Максим указал на схему, – со стороны озера они подойти к поселку не смогут, да и смысла им, наверное, нет устраивать переправы или идти вброд. Местами озеро глубокое, до трех метров, да и вода в нем ледяная. Так что подойти к поселку они могут только с трех сторон. Логичнее предположить, что они подойдут с запада, так как двигаются они со стороны канала. Но могут и схитрить, попробовать зайти с другой стороны или вообще окружить нас, если им позволяет численное превосходство.
– Ребятишки и охотники будут наблюдать за местностью, – напомнил Игнатов. – Незаметно подойти не смогут – сейчас полярные дни.
