Документов при убитых не было. В карманах вообще не было личных вещей, не считая зажигалок, сигарет, курительных трубок. Хуже всего, что не было на убитых и нательных посмертных медальонов с личными номерами. Значит, готовились основательно и ничего идентифицирующего личности с собой не брали. Немецкие и европейские типы сигарет не показатель того, что они немецкие подводники, трубки, явно сделанные не в Советском Союзе, тоже. Хотя, если рассматривать все собранные факты вместе, то как косвенные доказательства подойдут и иностранного производства одежда, и ярлыки иностранного производителя на нижнем белье.
А Мэрит ходила за Буториным по берегу хвостом и рассказывала о своих злоключениях. Она сомневалась, что кто-то выдал ее причастность к партизанскому движению. Тогда бы ее просто расстреляли или забрали в гестапо. Видимо, они искали людей, кто когда-то был рыбаком или сейчас. И кто знал хоть немного русский язык, бывал в СССР, общался с советскими моряками, рыбаками, бывал в советских территориальных водах, неплохо бы знал полярные воды. Вот Мэрит по многим критериям оценки им и подошла. И, судя по ее рассказу, появление в полярных советских водах немецких субмарин не случайность и не инициатива отдельных капитанов. И даже не инициатива отдельных командиров дивизионов. Это тактика флота, ободренная и поддерживаемая гитлеровским командованием. И сразу в голове как красный фонарь вспыхнула мысль, что со стороны гитлеровцев к операции привлечены и армия, и флот, и разведка, и весь генералитет, а их тут четверо на все оперативные мероприятия и на все побережье от Архангельска до Новой Земли. Просто отлично! «Мы ведь не боги и не всемогущие, – с ожесточением думал Виктор, рывками расстегивая одежду на очередном убитом немце. – Что мы можем такого, что выше человеческих сил? А нет, можем! Он вытер потный лоб рукавом и посмотрел на море. Вот увидел врага в глубоком тылу своей Родины и понял, что можем. Зубами, ногтями, ножами. Головой своей умной и хитрой можем сделать все, чтобы не совались они сюда. И кто сказал, что к нам не придет помощь, что не придет флот и авиация, чтобы топить эти стальные гробы вместе с фашистским отребьем внутри. Ведь мы сделали это, мы нашли их, мы доказали, что есть они, ходят сюда! Вот оно, доказательство – эти вот трупы. И Маришка моя тоже доказательство! Господи, девочка, что ты перенесла, как ты выжила! Ведь не девичье дело война, а ты туда сунулась, и мужики не выдерживают то, что ты выдерживала, девочка!»
Когда они спустились вниз, то увидели упряжку, которую Игней спрятал за скалы, и самого ненецкого охотника с карабином за камнем. Лицо мужчины было хмурым, напряженным. Интересно, стал бы он стрелять, если бы вместо меня сюда выбежали фашисты? Даже страшно подумать, что не стал бы. Или начал бы кричать и стрелять в воздух. А эти, что лежат там мертвыми, церемониться бы не стали. Изрешетили бы его из «шмайсеров» и удовлетворенно потерли бы руки. Все, свидетелей их появления здесь нет. А ведь место удобное, и бухта примет несколько подлодок, и проход скрытый, и пещера вместительная. Если берег накрыть маскировочной сетью на сильном каркасе, то вот тебе и база для заправки, отдыха и мелкого ремонта. А ведь есть еще такие места, где лодка может войти под своды пещеры. Попробуй там их найди с воздуха. Хрен найдешь!
– Что, Игнаша, испугался? – крикнул Буторин и заулыбался, глядя, как ненец уставился на девушку.
После такой стрельбы там, на берегу, можно ожидать всего что угодно, но только не появления девушки. Игней опустил оружие и вышел из-за камней. Он сокрушенно покачал головой и повесил оружие на плечо.
– Боялся, очень боялся за тебя, Виктор. Большая стрельба, думал, там много народу бьется. Как помочь тебе, не знал, как сообщить твоим друзьям, не знал. Совсем голова была пустая.
– И у меня была пустая, – снисходительно улыбнулся оперативник и, повернувшись к Мэрит, положил ей руку на плечо. – Таких чудес я совсем не ожидал. Удалось вот из плена освободить девушку. И не просто девушку, а знакомую, которую потерял далеко отсюда. И думал, навсегда.
Мэрит протянула руку, и Игней пожал ее двумя руками, улыбаясь и кивая. Олени не отдохнули, а тут еще третий человек добавился. Всего одна пара оленей – маловато для такого груза. Когда нарты с грузом, в них запрягают и четыре, и шесть оленей. Но сейчас иного выхода не было. Надо ехать, надо ехать быстро, чтобы сообщить о подводной лодке. Кажется, Буторину единственному повезло увидеть своими глазами немецкую субмарину. Да и доказательства, что он вез, важны. С такими доказательствами можно надеяться, что командование и лично Берия примут решение активизировать разведку и перебросят сюда какие-то силы для уничтожения врага. Это уже не из категории «мне кажется», «мой опыт мне подсказывает», «есть основания полагать». Это уже конкретика. Убойная конкретика!
