– Я заподозрила, что вы двое крутите роман, когда он только появился в нашем доме. Видела, как ты на него смотришь. И он на тебя. Как пара голодных кошек. Мне было все равно, лишь бы ты не испортила отношения с Тедди. К тому же неплохо иметь хорошего друга в прессе. – Она делает паузу, сверкнув хищной улыбкой. – И что-то мне подсказывает, что он очень хорош. Несколько грубоват, наверное, но это может быть плюсом. Говорят, иногда неплохо повеселиться с парнем из трущоб. Это правда?
Звук пощечины эхом отдается от стен кабинета. Сиси вздрагивает, но ее улыбка не исчезает. И все же мне доставляет удовольствие видеть ярко-розовый отпечаток моей ладони на ее щеке.
– Понятно, – говорит она с холодным кивком. – Так я и думала.
– Полагаю, отцу тоже известно.
– Нет. Или, во всяком случае, не от меня. Я решила, что не стану мешать, если ты будешь осторожна. Хотя я предполагала, что ты уже покончила с ним. Но вижу, ты прямо сейчас готова бросить бедного Тедди в пользу разносчика газет.
– Хеми стоит десятка Тедди.
– Боже мой… Ты и впрямь влюбилась. В грязного репортеришку, которому заплатили за то, чтобы он сочинял гадкие истории о твоей собственной семье. Только не притворяйся, что все это ты услышала не от него. Говоришь, прямо как сентиментальная школьница. Что ж, надо признать, он с умом выбрал жертву.
Последнее замечание больно ранит, возможно, потому, что оно слишком похоже на правду. Ты и в самом деле сделал мудрый выбор. Несмотря на это, я чувствую необходимость тебя защитить, ведь гордость мешает мне согласиться с сестрой. Мне хочется оправдать твой поступок или, по крайней мере, объяснить твои мотивы. Хотя чем я тогда отличаюсь от Сиси, если готова закрыть глаза на предательство только потому, что истина слишком неприятна? Однако этого маленького триумфа она все равно не получит.
– Ты неверно судишь о нем, – говорю я ровным голосом. – Ты ошиблась с самого начала. Он не собирался вставать на вашу сторону. Надеялась купить его, использовать для создания какой-нибудь героической легенды об отце, но он бы на такое не пошел. Он не продается.
