Всю дорогу пытаюсь убедить себя, что ты лгал, сочиняя эти мерзости, что ты все выдумал, лишь бы угодить Голди. Но уже не верится. Потом вспоминаю предупреждение Сиси насчет отца – что он якобы считает нас всех шахматными фигурами и что проблемные фигуры иногда исчезают, – и понимаю, что она имела в виду маму. Ее болезнь вдобавок к еврейскому происхождению стала проблемой, поэтому отец сделал так, чтобы она исчезла – не только из дома, но и вообще из жизни.
Заглядываю в каждую комнату в поисках сестры. Она в кабинете отца, просматривает свежую почту. За его столом Сиси выглядит на удивление маленькой, особенно на фоне широкой кожаной спинки кресла. Когда я вхожу, она поднимает глаза, а затем возвращается к стопке конвертов.
Отец уехал в Бостон на очередное собрание комитета, но его присутствие ощущается повсюду. Запахи сигар, лаймового тоника для волос, дорогого выдержанного коньяка, который он подает своим друзьям, витают в воздухе, ощутимые и слегка нервирующие.
Во рту внезапно пересохло. По пути обратно я продумывала, какие вопросы задам, но теперь, когда я стою перед сестрой, слова застревают у меня в горле. В конце концов я выпаливаю:
– И давно ты знала, что наша мать была еврейкой?
Руки Сиси замирают, и она резко вскидывает голову.
– Что?
– Еврейкой! – повторяю я решительно. – Как давно ты знала, что наша мать была еврейкой?
Она глазами указывает на открытую дверь.
– Ради всего святого, тише!
По ее очевидной панике все сразу становится ясно.
– Ответь на вопрос.
Сиси с притворным спокойствием берет следующий конверт и одним четким движением разрезает его специальным серебряным ножиком. Неторопливо достает содержимое, просматривает страницу. Наконец откладывает письмо в сторону и снова поднимает взгляд.
– Кто тебе сказал?
– Это не ответ.
– Не ответ. Но я спрошу еще раз: кто тебе сказал?
– Это не имеет значения.
– О, как раз наоборот. Дай угадаю. – В ее тоне чувствуется намек на улыбку, и это меня настораживает. – Это твой приятель из газеты «Уикли ревью», так ведь? С которым ты в последнее время так сблизилась?
Она пытается отвлечь меня от разговора и перейти в оборону.
– Так ты даже не станешь отрицать?
Она кивает, словно я подтвердила ее мысль.
– Ты, судя по всему, тоже.
– Тебе известно, что именно поэтому отец отослал ее из дома? Потому что ему было стыдно за ее… происхождение.
Даже произносить такое неприятно, но ведь как раз в этом и обвиняют отца.
Сиси чопорно складывает руки на столе.
– Он стыдился ее, поскольку она поставила его в неловкое положение перед друзьями.
