Эхо старых книг полностью

Лида откинула голову назад ровно настолько, чтобы посмотреть на лицо Итана, а затем снова легла ему на плечо.

– Спать.

– Да, детка. Спать. Я уложу тебя, как только поднимемся наверх, а с папой поговоришь завтра.

Мэриан одними губами сказала Итану «спасибо» и послала Илезе и девочкам воздушные поцелуи.

– Увидимся утром, дорогая. Передавай большой привет Джеффри.

– Обязательно. Эшлин, было приятно с тобой познакомиться. Идем, девочки.

Эшлин смотрела им вслед. Илезе, казалось, без колебаний приняла Итана в свою семью, и, несомненно, он быстро подружится с девочками. Жаль, что живут они далековато.

Мэриан откинулась на стуле и посмотрела прямо на Эшлин.

– И давно ты знаешь?

Эшлин опустила глаза, застигнутая врасплох откровенностью Мэриан, но не было смысла притворяться, что она не поняла вопроса.

– Всего несколько дней.

– Как ты догадалась?

– Вы показали нам фотографию Закари, когда мы были у вас дома. На следующий день мы были в книжном магазине и увидели снимок Хью Гаррета… Хеми. Закари – точная копия своего отца.

Мэриан кивнула с горько-сладкой улыбкой.

– Так и есть.

– История о Йоханне…

– По большей части правдива. За исключением того, что Закари не ее сын. – Мэриан отпила воды и поставила стакан дрожащими руками. – Уезжая из Нью-Йорка, я подозревала, что беременна. А добравшись до Калифорнии, уже не сомневалась. Купила дешевое золотое кольцо и выдумала себе мужа – пилота ВВС Великобритании, которого сбили, когда он прикрывал конвой с припасами. Так хорошо научилась рассказывать эту историю, что сама почти поверила. Поэтому, когда родился Закари, никто и глазом не моргнул. Но в Калифорнии мне не понравилось. Некоторые места бывают просто не по душе. А возможно, это было связано с отсутствием Хеми. Вернуться в Нью-Йорк с ребенком я тоже не могла. Коринн мгновенно узнала бы правду, да и отцу я не доверяла. Все думала, куда же перебраться, когда в соседнем доме поселилась Йоханна. Она была одинока и жутко напугана. Она уже потеряла сына, мужа, родителей, и на подходе – ребенок. Вот я и осталась. А потом, когда родилась Илезе, и Йоханна понимала, что… – Мэриан замолчала, от эмоций у нее перехватило дыхание. – Когда она попросила меня взять ее дочь…

– Вы увидели способ узаконить Закари, – тихо продолжила Эшлин.

– Нет, это все Йоханна. – Глаза Мэриан наполнились слезами. Она отпила еще воды. – В тот день, когда я привезла Илезе в свой дом, я вошла в комнату Йоханны. Я все еще пребывала в шоке. Не могла поверить, что ее нет. Но вспомнила, как она сказала, что оставила мне кое-что в своем бюро. В верхнем ящике я нашла конверт с моим именем. А внутри лежало свидетельство о рождении мальчика по имени Закари – ребенка, которого она потеряла до приезда в Штаты, – и записка.

Эшлин молчала, уже понимая, какой поразительно щедрый дар преподнесла Йоханна.

– Там было написано: «Поскольку ты это читаешь, значит, мой дух отправился к Б-гу. Не горюй обо мне. Если Илезе выжила, я оставляю ее тебе, чтобы ты любила и воспитывала ее, как собственную дочь. Я также оставляю тебе имя моего милого Закари. Так ты вернешься домой, Мэриан. Тебе, конечно, придется потом сменить ему фамилию, но теперь у него будет сестра. Пусть Б-г сохранит тебя и благословит за всю твою доброту, ахот».

Эшлин озадаченно нахмурилась.

– Не поняла последнее слово. Что значит ахот?

– На иврите это «сестра».

Эшлин прижала руку ко рту, с ужасом думая о том, как молодой матери пришлось написать такое письмо. Какое, должно быть, горе испытывала Йоханна, осознавая, что вряд ли переживет рождение своего ребенка, и какой силой веры надо обладать, отдавая дочь женщине, которая еще за пять месяцев до этого была ей совершенно чужой. Неудивительно, что Мэриан запомнила каждое слово.

– Ей повезло встретить вас, – тихо проговорила Эшлин. – Не могу себе представить, каково мне было бы принимать такое решение или писать такое письмо.

– Я не знаю, когда она это написала, но Йоханна понимала, что из больницы домой уже не вернется. Думаю, она просто устала бороться. Меня до сих пор удивляет, как она могла подумать обо мне в такое время.

– Но вам было ясно, что она предлагала в письме?