Мы поднимаемся по лестнице, затем идем по галерее, и мне на мгновение вспоминается вечер того рокового званого ужина, когда мы с Коринн сидели здесь, слушая, как отец оправдывается перед гостями за неприличное поведение жены. Отбрасываю воспоминания, когда проходим мимо моей комнаты, а затем и мимо комнаты мамы. И вот мы перед дверью Коринн. Открыто. Оглядываюсь в поисках Хеми – он в двух шагах позади меня. Он ободряюще кивает, и на мгновение за его улыбкой я замечаю прежнего Хеми.
Вхожу, и у меня екает сердце. В комнате слишком тепло; пахнет затхлостью, грязной одеждой и немытыми волосами. Бросаю быстрый взгляд по сторонам. Как и в остальной части дома, лучшие дни этой спальни остались позади. Обои в букетиках роз утратили яркость и, несмотря на многочисленные мелкие ремонты, в нескольких местах отходят от стен. Драпировки тоже знакомы, хотя некогда прекрасная парча истерлась и проржавела от времени.
Коринн сидит в кресле с высокой спинкой рядом с кроватью. Постель не прибрана, одеяло откинуто, как будто сестра только что встала. Она всегда была стройной, но теперь сильно похудела, и халат висит на ней, обнажая выпирающие ключицы и землистого цвета кожу. Волосы стали редкими и потускнели. Она скрутила их в узел и закрепила на самой макушке, как неряшливую корону. Мне вдруг приходит на ум Норма Десмонд в «Бульваре Сансет» – стареющая звезда в полуразрушенном особняке, которой мнится, что она все еще имеет влияние. Эта мысль наполняет меня отвращением – и чувством, способным перерасти в жалость, если позволить ему пустить корни. Но я не позволю.
Ее глаза останавливаются на мне, бледные и странно тусклые.
– Ну и ну. Смотрите-ка, кого принесло. Соскучилась по дому, дорогая? – Голос у нее резкий и флегматичный, слова звучат слегка невнятно. Коринн притворно надувает губки. – Ты ужасно по мне тосковала?
– Медсестра сказала, ты нездорова, – говорю я, игнорируя ее сарказм. – Что-то серьезное?
Надутые губки исчезают, оставляя ее лицо бледным и мрачным.
– Опухоль головного мозга – обычно это серьезно. Так что предлагаю тебе поскорей изложить то, с чем пришла. Я жду доктора.
Опухоль головного мозга. Прихожу в себя от этой новости, мельком подумав, где же ее дети и почему они не здесь, не присматривают за ней. Вероятно, Коринн и их прогнала, поэтому о ней некому заботиться, кроме платной сиделки. Возможно, мне станет ее жаль, когда у меня будет время все это обдумать. А возможно, и нет.
– Я не намерена задерживаться здесь надолго.
Коринн прищурила тусклые глаза.
– Ну конечно, нет. Ты ведь ужасно занята, не так ли? Нужно принимать награды и выслушивать похвалу… Похоже, твоя сердобольность все-таки сослужила тебе добрую службу. Судя по газетам, тебя вот-вот причислят к лику святых.
Я поражена, услышав, что она следит за мной в прессе, и чувствую укол беспокойства по поводу того, что еще она может знать.
– Вижу, тебе удалось сохранить дом.
– С огромным трудом, – отвечает она, медленно обводя взглядом комнату. – Подозреваю, что его снесут, как только меня не станет. Недолго осталось. Но этого не будет, пока я жива. – Ее глаза резко возвращаются ко мне с внезапной настороженностью. – Чего ты хочешь? Надеюсь, не денег, потому что от них уже ничего не осталось.
– Нет, я пришла не за деньгами. Я привела к тебе гостя. Старого друга семьи.
Ее взгляд скользит к пустому дверному проему.
– Я никого не желаю видеть. И уж точно не твоих друзей.
– Но он был и твоим другом. Посмотрим, вспомнишь ли ты.
Словно по команде, Хеми молча заходит в комнату.
Коринн хмурится, вглядываясь в его лицо. Жду проблеска узнавания. И вот он.
– Ты!.. – рычит она низким, скрежещущим голосом. – Ты!
– Да, – отвечает Хеми с любезной улыбкой. – Это я.
Коринн резко поворачивается ко мне.
– Как ты посмела привести его сюда? Убирайтесь! Оба!
Я не двигаюсь с места.
– Нам нужно кое-что обсудить.
– Вон! Сейчас же!
– Помнишь мои письма, Коринн? Что ты с ними сделала?
Ее взгляд на мгновение затуманивается, затем она отводит глаза.
– Ничего не знаю ни о каких письмах.
– Ты подменила их. Как тебе это удалось?
Она смотрит на меня, ее лицо выглядит пустым. Коринн все такая же самодовольная и надменная, все еще уверена, что способна контролировать всех и вся. Но она ошибается. Она ошибалась тогда и тем более сейчас.
– Мы пришли за ответами, Коринн, и без них не уйдем. Так что, если не готова применить к нам физическую силу, просто расскажи то, что мы хотим узнать.
Она медленно и оценивающе пробегает глазами по Хеми.
– Так значит, «мы»? Ты и газетчик все-таки вместе? Зачем ты пришла? За моим благословением?
– Нет никаких «мы», – холодно отвечаю я. – Ты об этом позаботилась. Неясно только, каким образом тебе удалось. Расскажи, как ты подменила письма.
Коринн подается вперед, видимо, желая выглядеть угрожающе. Вместо этого вид у нее просто угрюмый, капризный – и немного испуганный.
– Что за наглость врываться сюда и что-то требовать. Как будто я тебе что-то должна. Я ничего тебе не должна! Теперь уходите оба, иначе я вызову полицию.
