В первый день осени ты собрала корзинку для пикника. Мы выезжаем к озеру и, расстелив одеяло на траве, едим огуречный салат и холодную жареную курицу.
Теперь твой черед спрашивать о моем детстве. Я рассказываю о своих родителях, об их отношениях, о том, что отец всегда был для меня героем. Редкие каникулы на побережье в Борнмуте, мое недолгое пребывание в команде по крикету, напрасно потраченные университетские годы. Наконец, рассказываю, как после смерти отца (несколько лет назад, внезапно, из-за оторвавшегося тромба) его босс в «Лондон бзервер» благородно предложил мне работу, хотя до писательского уровня отца мне еще далеко.
Ты слушаешь с закрытыми глазами, подставив лицо солнцу, в уголках губ играет намек на улыбку, как будто ты видишь, чувствуешь запах и пробуешь на вкус каждое слово. На моей последней фразе ты открываешь глаза и всматриваешься в мое лицо.
– Ты правда так считаешь? Что тебе никогда не стать таким же хорошим писателем, как твой отец?
– Все так думают. Кроме моей мамы, конечно. – Я выдавливаю кривую ухмылку. – Она считает меня непревзойденным талантом. Но у любой мамы задача – верить в сына.
– Я тоже верю в тебя, – тихо говоришь ты.
Отвожу взгляд и молчу, стараясь не выпалить то, что крутится на кончике языка. Не стоит меня подбадривать – и ты не стала бы, если бы знала, чего я на самом деле хочу.
– С какой стати? – спрашиваю я вместо этого. – Ведь ты не читала ни слова из того, что я написал.
– Неправда. Я читаю все твои статьи. Вот уже несколько недель.
Отмахиваюсь от этих слов.
– В них нет меня самого. Это просто статьи на заказ.
– Так дай мне прочитать свой роман.
– Нет.
– Потому что у него нет пульса?
– Да.
– Я до сих пор не понимаю, что это значит.
– Так однажды сказал мой отец, прочитав написанное мною произведение. Я навсегда это запомнил. Он сказал, что у всех по-настоящему хороших произведений – не важно, художественных или документальных – есть сердцебиение, жизненная сила, исходящая от автора, которая, словно невидимая нить, соединяет его с читателем. Без этого работа мертва.
– А в сочинениях твоего отца билось сердце?
Невольно расплываюсь в улыбке.
– Еще как! К сожалению, это не передается по наследству. Талант не переходит от отца к сыну, и подражать ему тоже не выйдет. Это нечто уникальное для каждого писателя, и нужно отыскать этот пульс самому.
– Как же это сделать?
– Я задавал отцу тот же вопрос.
– И что он ответил?
– Надо писать. Потом писать еще и еще. Он жестко меня гонял.
