– Ладно, – говорю я, пытаясь смягчить разговор. – Так тебе не известно, кто станет сегодняшним почетным гостем?
Ты пожимаешь плечами с видимым равнодушием.
– Я никогда не знаю их имен. Просто прихожу, когда мне велят. Но это не один гость, гостей будет много. Несколько бизнесменов из Чикаго, сенатор из Монтаны и двое каких-то мужчин из Лос-Анджелеса.
Чикаго. Монтана. Лос-Анджелес. Прокручиваю в голове список возможных имен: Кобб, Диллон, Регнери, Уилер. Настоящая книга «Кто есть кто» среди сторонников невмешательства и поклонников нацизма.
– В Лос-Анджелесе у вас обитают кинозвезды, – замечаю я, стараясь говорить непринужденно.
– Да, в Голливуде.
– Может быть, твой отец пригласил пару киномагнатов. Или знаменитых актеров. Эррола Флинна или того танцора… Астера. Возможно, парню, которого мы не называем по имени, стоит проследить, чтобы кто-нибудь из них тебя не увел.
Ты отворачиваешься к окну – в наказание за нарушение правил. Пытаясь отвлечься от собственной ревности, я забрел на запретную территорию. После всех этих недель – восьми прекрасных и мучительных недель – мы все еще избегаем темы твоей помолвки. Однако рано или поздно придется ее обсудить. Что она значит, и значит ли, и что с нею делать.
Более отважный человек уже взялся бы за дело и заставил тебя сделать выбор. Но я – не отважный. Я эгоист, мечтающий получить желаемое, но слишком трусливый, чтобы заговорить об этом открыто, потому что в глубине души знаю, кого ты выберешь – и почему. Не ради любви. Этого идиота ты не любишь, но примешь его фамилию – и все связанные с ней привилегии.
Деньги, положение, балы. Все, к чему ты привыкла. У меня нет в этом сомнений. Подобным образом поступила бы любая женщина, выросшая в таком доме, как твой. Но сказать это вслух сейчас означало бы положить конец всему, что мы имеем, а я к этому не готов. Пока еще нет. И поэтому забываю о гордости и решаю довольствоваться тем, что могу получить.
В молчании мы доедаем сэндвичи, запивая их гадким остывшим кофе. Лезу в сумку, достаю пачку печенья с патокой и протягиваю тебе. Ты принимаешь это предложение мира, и мне становится легче.
– Наверняка ты приготовила к вечеру сногсшибательное платье. Жаль, не смогу тебя в нем увидеть.
– Синий бархат, с открытыми плечами и глубоким вырезом на спине.
Я ухмыляюсь, приподняв бровь.
– Мне придется довольствоваться воображением.
– Нет, – говоришь ты внезапно с хитрой улыбкой. – Не придется.
– Что?
– Приходи к нам на ужин.
– Что?
