Сжимаю тебя в объятиях, понимая, что безвозвратно пропал. Голди была права этим утром, когда бросила мне в спину прощальные слова. Я влюблен по уши. Выходя из ее дома, я был решительно настроен порвать с тобой. И ради себя, и ради тебя. Сейчас же это кажется немыслимым. Ты – подарок небес, о котором я никогда не просил, и угроза всем моим планам, но у меня не хватит сил уйти. Ты мне нужна. Даже если это ошибка, даже если это ничего не решает. Даже если однажды мы снова будем стоять здесь, готовые проститься.
<p>Навсегда и другая ложь</p><p>(стр. 45–49)</p>5 ноября 1941 г. Нью-Йорк
Я едва замечаю, как моя сумочка падает на пол, когда ты стискиваешь меня в объятиях. Прижимаешь меня к себе так крепко, что я уже не различаю, где заканчиваюсь я и начинаешься ты. И это кажется правильным. Мы вместе, и так оно и должно быть. Я до боли хочу быть рядом с тобой, принадлежать тебе, и хотела этого с первого вечера, а теперь уверена, что этого хотел и ты.
Ты любишь меня.
Больше не было слов. Твои губы на моих губах, такие лихорадочные, такие отчаянные, говорят все, что нужно сказать. И все, что нельзя. Обещания, о которых ты не можешь меня просить, потому что я уже дала их другому. Обещания, которые по многим причинам я не вправе нарушить. И все же в этот безумный, кружащий голову, сладостный момент я знаю, что хочу ими пренебречь – и к черту последствия.
Мы оба ловим воздух ртом, когда ты отстраняешься, и на мгновение меня пугает мысль, что ты передумал. Затем твои глаза находят мои, и я вижу в них вопрос, тихий и настойчивый. Стремление завершить то, что мы начали, после долгого ожидания довести до конца все то, к чему мы шли.
Я беру тебя за руку, и ты ведешь меня по коридору, мимо твоих чемоданов и пишущей машинки, в спальню. Окно выходит на переулок и внушительный ряд кирпичных домов. Дневной свет, холодный и резкий, бесцеремонно напоминает нам о мире, оставшемся за стенами этой квартиры.
Ты задергиваешь шторы и, не говоря ни слова, принимаешься за пуговицы моих перчаток. Поразительно интимное ощущение, когда твои пальцы, теплые и осторожные, стягивают ткань. Внезапно чувствую себя настолько уязвимой и незащищенной, будто с меня сняли кожу.
