С первой минуты их знакомства с Тайлер Лилит и Адам Морган с ледяной прямолинейностью поставили избранницу их младшего отпрыска перед фактом её вопиющего несоответствия их представлениям о будущей спутнице сына. Лилит Морган, олицетворяющая собой каменную безупречность в её самом ядовитом проявлении, несколькими короткими предложениями отхлестала двадцатилетнюю девушку за её не-светское происхождение, за её не-престижное образование, за не-достойную-ее-сына-саму-Тай. Разве могла эта провинциальная простушка, работающая помощником редактора в не бог весть каком гламурном журнале, быть достойной партией их сыну и членом семьи Морган?? Самонадеянная выскочка. Эти провинциалы такие хваткие…
Адам Морган не принимал участия в казни. Он не снизошел до разговора с “наглой девицей”. Стоя поодаль, за спиной Лилит, он холодно наблюдал за действиями изощренного экзекутора в лице своей супруги и презрительно ухмылялся.
Юная Тайлер Райли крепко и навсегда запомнила тот день. И даже решила прекратить отношения с Винсентом, не представляя как она может иметь хотя бы ничтожное отношение к этой семейке спесивых истуканов. Но молодой и пылкий Винс неожиданно преступил жёсткую волю своих родителей и влюбленные продолжили встречаться.
Годы брака не принесли оттепель в её отношения со старшими Морганами. Их общение оставалось в климатическом поясе вечной мерзлоты. “Истуканы” не утруждали себя даже имитацией родственности.
В той же сухой манере Морганы общались с обоими своими детьми: Винсентом и его старшим братом Сэмом, который благоразумно и своевременно сбежал из родительского дома в Норвегию, поступив в университет в Тронхейме, где в последствии устроился на работу в средней руки IT-компанию, решительно оборвав связь с родителями.
Чего так и не смог сделать Винс, приняв на себя весь гнет родительского авторитета. С детства желавший посвятить себя музыке, Винсент был вынужден отказаться от заветной мечты в угоду родительской воле. Оставив игру на гитаре и клавишных инструментах вкупе с написанием песен, он последовал заготовленному для него сценарию: окончил Оксфорд и возглавил несколько семейных клиник.
… Несбывшиеся, преданные нами мечты продолжают жить где-то очень глубоко в душе, под плотным покровом повседневности; мы редко и нерешительно заглядываем туда, в темноту разочарований, угрызений, не осмеливаясь облекать в слова горечь собственного поражения. Мы малодушно отталкиваем это колкое эхо прошлого, заглушаем его слабые вздохи дневными заботами, прячемся за грузом рутинности, растворяем сожаления о самих себе в алкоголе, в легкомысленных посиделках с друзьями, в разговорах на кухне под зарождающийся за окном рассвет.
Тайлер любила дух театра. Любила убранство помещения, церемонную волнующе-тягучую атмосферу перед представлением, монотонный гул публики, витающую в воздухе торжественность. Её волновало само пребывание в Sublime Opera, в этом коктейле запахов, приглушенных голосов, взглядов, улыбок, элегантных нарядов. Даже лёгкое поскрипывание кресел так приятно вливалось в общую симфонию сиюминутного эгрегора зрительного зала.
Держа Винса под руку, она восхищенно рассматривала окружающую обстановку холла театра, в котором бывала уже десятки раз.
“Винсент, Тай!” – к Морганам подлетело воздушное создание в светло-розовом платье, принеся с собой тонкий аромат дорогих духов.
Тряхнув весёлыми платиновыми кудрями, явление прощебетало:
“Вот вы где! Наконец я вас нашла! Рэй, они здесь!” – блондинка обернулась к кому-то позади себя.
“Молли, ты как всегда неотразимая зефирка!” – радушно поприветствовала девушку Тайлер.
“Она неугомонная зефирка “ – подхватил шутку подошёдший невысокий элегантный мужчина лет сорока.
“Рэээй!” – игриво протянула Молли, легонько толкнув локтем мужа в бок, продолжая сиять.
“Привет, Винс “ – после обмена рукопожатием Рэй добавил: “Коньяк в местном буфете – та ещё кошачья моча”.
“Мы уже давно здесь “ – со смешком закатила глаза Молли.
Рэй Каллен, лучший друг Винса, пожалуй, единственный человек, к которому Винсент питал искренние тёплые чувства. Он был своего рода слабостью Моргана. Парни познакомились двадцать лет назад на какой-то студенческой попойке и с тех пор не расставались. Сегодня Каллен владел итальянским рестораном, который был его выстраданным детищем с самого первого фунта прибыли.
Его жена Молли – белокурое эфирное создание, созданное из звонкого смеха, детской беззаботности, любовных романов и лени. Смотря на наивность и беззащитность Молли, как и на её бесконечную доброту, Тайлер всегда благодушно удивлялась как та умудрилась дожить до 35 лет с такой “пыльцой единорога” в голове…
