И, как другая, светлая сторона луны, есть рай. Свой собственный эдем, в котором такие же настоящие мы заполняем карстовые провалы в своей душе особым сортом абсолюта: будь то музыка, горные тропы, книги, ветер автотрассы или разведение улиток. И, наверное, не познав тьму и отчаяние собственного эреба, мы не могли бы в полной мере ценить кусочки своего земного парадиза.
Тай обожала блуждать среди райских кущ своего обожаемого розария. Там так хорошо и спокойно думалось. Она уходила туда побродить среди торжественной безмятежности роз, чтобы успокоить мысли, забыться в благоухании восхитительных соцветий. Здесь, в царстве молчаливого великолепия, не было ни колкого равнодушия, царящего в её доме в последние годы, ни окриков мужа, ни всего того, что наполняло её жизнь в прекрасном и холодном особняке.
Стоя перед кустом пышных белых роз, она размышляла.
“Белые. Да, белые. Элегантно, нейтрально, утонченно. По темпераменту скорее подошли бы красные. Но остановимся на белых. У извинений белый цвет. Цвет поражения, вины и… И?… “
Ответ не находился. Он был где-то совсем близко, окружал её прозрачным облаком, щекотал сознание, но оставался невидим.
… Спустя несколько дней, Тайлер заметно волновалась, подъезжая к театру. Рядом с ней на заднем сидении автомобиля лежал роскошный букет белых роз. Она посматривала на цветы с какой-то особой, непонятной ей самой нежностью, аккуратно поглаживая плотные белые лепестки кончиками пальцев.
Спасибо за Вашу смелость сегодня….Спасибо ….смелость….сегодня… смелость…
Окруженная тонким благоуханием, она мягко улыбалась своим воспоминаниям. Мерное покачивание авто, шуршание шин, за окном машины сменялись улицы, дома, шли по своим делам люди… Мир пребывал в плавном и непрерывном движении.
Поджидавший в холле театра Оуэн Борн всплеснул руками.
“Боже, какие розы! Они восхитительны! Я завидую мисс Хилл.”
“Обещаю привезти тебе такие же!” – Тай заверила друга, рассмеявшись.
“Дилан обожает белые розы, ты же знаешь”. – мило смутился Оуэн и осторожно провел пальцем по одному из изящных соцветий. “Они приводят его в непонятный мне восторг.“ – мужчина мягко улыбнулся своим мыслям и на секунду будто забыл о присутствии владелицы букета.
“О, милый трогательный Дилан!” – гостья расплылась в восторженной улыбке, вернув Оуэна в реальность. И заговорщически продолжила. “Ты уже шесть лет кружишь парню голову, сердцеед! Как насчёт окольцевать этого красавчика? Дилан без ума от тебя!”
Оуэн вскинул на неё ставший серьёзным взгляд.
“Я думаю, Ти. Я много думаю об этом. Ты считаешь, Дилан согласится?” – он напряжённо потёр пальцами лоб и сам себе ответил. “Конечно, да, я не сомневаюсь, я знаю. Но… Серьёзнее шага не было в моей жизни!“ – с обречённым вздохом покачал головой Борн.
Девушка успокаивающе положила руку на его плечо.
“Оуэн, ты знаешь моё мнение. Что бы ты ни предпринял – я поддержу. Если понадобится – поговорю с Молли. Хотя, с этой сверхромантичной особой проблем не будет!” – смеясь продолжила она. “Как раз ей-то давно стоило рассказать о вас с Диланом. Я уверена, Молли будет отважно отстаивать ваше счастье перед лицом семьи, если понадобится!”
“Надеюсь, всё обойдётся мирными переговорами в рамках парламентских выражений. Обойдёмся без тяжёлой артиллерии в лице Молли.” – отмахнулся Оуэн. И, встрепенувшись, кивнул в сторону служебных помещений театра: “Мисс Хилл у себя, пойдём.”
Двигаясь по коридорам в сторону заветной двери, Оуэн рассуждал на ходу:
“Ти, позволь мне сказать пару слов. Это, конечно, не моё дело. Пни меня, я пойму. Но ты не можешь всю жизнь извиняться перед людьми за Винсента. Ты так переживала из-за той его выходки в картиной галерее. Ты извинялась перед владельцем галереи, перед автором картин, перед обслуживающим персоналом. И так всегда. Ти, мне больно это видеть. Но ты ведь не виновата. Дело в Винсе. У него проблемы. Ты попала в воронку его злонравия, и… “
Тай прервала его, остановившись. Она мягко прикоснулась к руке Борна. Во взгляде читалась мольба и грусть.
“Оуэн… Я знаю. Пожалуйста. Прошу тебя. Винсент не всегда был таким. Я сейчас совсем-совсем не хочу думать об этом. Не сейчас.” – она с нежностью посмотрела на букет в руках. “Только не сейчас”.
“Но спасибо тебе. Ты всегда понимал меня “. – Ти с благодарностью прижалась своей щекой к щеке спутника.
Оуэн вздохнул. “Ладно. Просто я переживаю за тебя… Пошли. “
У извиненй белый цвет. Цвет поражения. Цвет вины. И….? Тайлер Морган не знала ответ, стоя в розарии перед кустом роскошных белых соцветий. Ответ нашёлся, когда она оказалась в гримерной театра перед миниатюрной черноволосой девушкой с горящими глазами и восхитительной улыбкой. Девушка с удивлением рассматривала огромный букет белых роз в своих руках, принесенный неожиданной посетительницей.
Максин Хилл-Богарт с улыбкой выслушала извинения гостьи за неподобающее поведение её супруга, ворвавшегося в гримуборную несколько дней назад.
