Дастин не стал ждать, он распахнул дверь гостиной, прошел по коридору и поднялся вверх по лестнице на второй этаж. Несколько раз он оглядывался, чтобы удостовериться, что брат следует за ним. Тот шел, ступая машинально и безжизненно до тех пор, пока не увидел, куда они направляются, тогда он остановился и резко спросил:
— Зачем мы идем в эту комнату?
— Увидишь. — Дастин распахнул дверь и задержался в ожидании. — Если ты не войдешь сам, я затащу тебя насильно. Выбирай.
Трентон, прищурившись, посмотрел в лицо брату, затем уступил.
— Хорошо, Дастин, я зайду в отцовскую гостиную. Но если ты считаешь, что это меня утешит или пытаешься доказать…
Трентон остановился, конец фразы застрял у него в горле.
— Это больше не отцовская гостиная, Трент — мягко сказал Дастин. — Она — твоя.
— Что ты сделал? — задыхающимся голосом спросил Трентон, ноги сами понесли его вперед.
— Это сделал не я, а Ариана. Вот почему я понял, что письмо — ложь. Она оставила большую часть души среди этих стен… Она оставила тебе свое сердце. Стены Броддингтона больше не пустые, Трент. Ариана позаботилась об этом. И все потому, что глубоко любит тебя. Что касается моего участия, оно было несложным. Я только помогал ей. Замысел, композиция, многие штрихи — все принадлежит твоей жене.
Медленно, благоговейно Трентон осматривал комнату: большой стол красного дерева стоял у окна, толстый восточный ковер на полу, мраморный камин у восточной стены. А стены увешаны рисунками и эскизами, которые Трентон немедленно узнал как часть счастливой прежней жизни — творения его отца.
Но больше всего тронули его выполненные с любовью детали, напоминающие об Ариане, — благоухающая композиция из цветов, название которых месяц назад он еще не знал: ноготки, боярышник и фиалки красовались в высокой хрустальной вазе на краю стола; книги по архитектуре стояли ровными рядами на полках красного дерева. Но самое большое впечатление на него произвела тщательно выполненная вышивка, гордо украшавшая стену у окна, — великолепное изображение огромной белой птицы в полете.
То была их белая сова.
Волнение сдавило горло и грудь Трентона, он не мог вымолвить ни слова.
— А теперь скажи мне, — спокойно спросил Дастин, — разве так поступила бы женщина, которая собиралась покинуть тебя, которая не оставила ни единой частицы своей души в твоем доме, которая сомневалась в прочности вашего брака? Разве так, Трент?
— Когда она сделала все это? — с трудом выдавил Трентон.
— Она приехала ко мне некоторое время назад… По правде говоря, это было в тот день, когда Дженнингс сказал тебе, что она уехала в Лондон за покупками. Тогда мы обсуждали эскизы. А на этой неделе в твое отсутствие Ариана пригласила меня в Броддингтон, чтобы я помог ей переделать комнату к твоему возвращению. Она проводила здесь со мной каждый день, все организуя и устраивая… и молясь о том, чтобы ты вернулся поскорее в Броддингтон… к ней. Я уже говорил тебе не раз прежде, ты счастливчик, Трент, любовь Арианы — нечто редкое и драгоценное. Единственная правдивая фраза в этом насквозь фальшивом письме, что ее любовь к тебе беспредельна и никогда не поколеблется и не исчезнет. — Дастин положил руку на плечо брата. — Словно эхо, повторяю слова твоей жены. Никогда не забывай об этом. Никогда.
— Не забуду, — пообещал Трентон. Выражение его лица смягчилось, глаза увлажнились. Он подошел к вышивке и принялся рассматривать сложный узор и улыбнулся при виде абсолютного сходства изображения с Одиссеем. По желанию Арианы сова, не прирученная человеком, свободно парила в воздухе.
Свободно.
Трентон тотчас же напрягся и, побледнев, повернулся к Дастину. Осознание происшедшего ударило его словно приливной волной.
— Если Ариане потребовалось говорить намеками в своем письме, это означает, что ублюдок-братец заставил написать его, а также, что он удерживает ее в Уиншэме силой. Я убью его.
Дастин нахмурился, пытаясь расставить все по местам.
— Вот этого я не понимаю — зачем Бакстеру заставлять Ариану писать такое письмо?
— Теперь ты проявляешь тупость, Дастин. Подумай как следует. Если Ариана останется в Уиншэме и убедит меня, что я действительно сумасшедший, с которым невозможно жить, что тогда произойдет?
— Возможно, ты выполнишь ее просьбу.
— Вот именно. Я соглашусь, чтобы меня поместили в сумасшедший дом, оставив свою бедную пострадавшую жену в одиночестве в Уиншэме… с моими деньгами.
Глаза Трентона запылали синим светом.
— С твоими деньгами и ее алчным братцем… — уточнил Дастин, наконец-то все понявший. — Значит, это Бакстер стоит за всеми теми странными событиями прошедших недель.
— Грязный сукин сын! — на ходу бросил Трентон, уже выскочив за дверь и направляясь к лестнице.
— Подожди! Я поеду с тобой! — Дастин бросился вслед за ним.
