Она осмотрела комнату, представляя, как она могла выглядеть несколько лет назад, заполненная воспоминаниями, которые навевали личные вещи Ричарда Кингсли: картины, эскизы, причудливо сконструированная мебель и ковры. Она отчетливо увидела весело пылающий в камине огонь, свежие цветы — фиалки и ноготки, а может быть, боярышник, украшающие комнату, пропитывая ее своим нежным ароматом. У окна мог бы стоять большой стол красного дерева. Солнечный свет освещает его полированную поверхность, за столом Трентон, брови его сведены, лоб нахмурен — он обдумывает серию проектов, которые сейчас разрабатывает… Образ был настолько зримым, как будто…
Идея ворвалось в ее голову, настолько живо, словно сокрушительный удар молнии, так что Ариана с трудом удержалась от восторженного возгласа. Возможно, она не в состоянии стереть прошлое Трентона, но она может смягчить его боль, предложив ему настоящее, — создать нечто новое, а не жить мрачными воспоминаниями. Она загадочно улыбнулась, представив, с чего начнет. Внутри этих пустых неуютных стен она воссоздаст настоящую комнату, которую только что вообразила себе, и подарит Трентону убежище, которое будет всецело принадлежать ему и где он найдет такое же утешение, как и в Спрейстоуне, но оно, возможно, станет ему еще дороже, так как у него появится возможность отдать дань горячей благодарности Ричарду Кингсли среди своих великолепных владений. И это станет гигантским шагом в плане Арианы превратить Броддингтон в настоящий дом.
— П-п-простите меня, ваша светлость.
В дверях появился Дженнингс, броддингтонский дворецкий. Проведя рукой по шапке рыжих волос, он нервно устремил взгляд на Трентона над длинным и острым, словно иголка, носом. Не хватало только ствола дерева за его спиной, чтобы завершить представший перед Арианой яркий образ маленького испуганного дятла.
— В чем дело, Дженнингс? — резко бросил Трентон. Дженнингс вздрогнул от нетерпеливого тона герцога.
— У меня сообщение для герцогини. — Он наклонил голову в сторону Арианы. — По-видимому, оно важное, поэтому я подумал…
— Я возьму его. — Трентон сделал шаг вперед и выхватил записку из костлявых пальцев Дженнингса. — Это все?
— Д-д-да, ваша светлость.
Ни один дятел не улетал так стремительно.
— Он приходит в оцепенение в твоем присутствии, — сказала Ариана, огорченно покусывая губу. Трентон нахмурился:
— Он новенький и неуверен в себе. Мне пришлось нанять его, у меня не было иного выбора — невозможно оставить какое-нибудь другое имение без дворецкого, и мне не хватило времени, чтобы провести с ним должную беседу.
— А как насчет Спрейстоуна?
— В Спрейстоуне нет дворецкого, да в нем и нет необходимости. Там живем только я, мой слуга и его жена. Гилберт помогает мне по имению, а Клара готовит и убирает. Большую часть работы выполняю я сам.
Трентон ожидал, что жена проявит удивление и неодобрение, услышав о столь суровом стиле жизни.
И действительно, удивление прозвучало в ее словах.
— Правда? — Ариана достаточно много слышала о Спрейстоуне от Дастина, чтобы знать, что имение не маленькое. — Эта такая огромная ответственность.
— Нет, право… у меня было много свободного времени в прошедшие годы, — сухо ответил Трентон. — А физический труд помогает держать призраков на расстоянии. И я научился работать неустанно.
— Но не научился доброте.
— Что ты имеешь в виду? — холодно спросил он.
— Дай Дженнингсу шанс, Трентон, — попросила Ариана. — Ты очень грозный человек. Не надо пугать его. Он хочет сделать как лучше.
Трентон удивленно покачал головой. Они постоянно возвращаются к одному и тому же — к чувствам. Его жена руководствуется ими, а он не способен к ним.
— Ты безнадежно мягкосердечна, туманный ангел.
— Да… безнадежно, — призналась она, робко пожав плечами.
Приступ желания пронзил его, желания, смешанного со страшным стремлением защитить ее.
— Как тебе удалось прожить до восемнадцати лет и не потерять такую неслыханную невинность? — спросил Трентон с недоверием в голосе.
— Мне казалось, тебе нравится моя невинность, — с мягкой насмешкой заметила Ариана, одарив его очаровательной улыбкой.
— Нравится. — Глаза его потемнели и напряженно устремились на нее. — Мне также понравилось, что она досталась мне.
— Я рада, — простодушно сказала она, облизнув губы кончиком языка.
С приглушенным проклятием Трентон направился к ней и протянул руки, чтобы привлечь к себе. Бумага хрустнула в его ладони, напомнив о своем существовании. Трентон заколебался, безучастно посмотрел на бумагу, только сейчас вспомнив о ней, затем протянул ее жене.
— Твоя записка.
Ариана неохотно взяла листок, заставляя себя сосредоточиться, в то время как ее единственным желанием было оказаться в объятиях Трентона. Она машинально развернула записку, нахмурившись в замешательстве.
— Кто бы мог послать ее?
— Твой брат. — Трентон выплюнул эти слова, словно богохульство.
Предчувствие беды холодным облаком окутало сердце Арианы, пока она разглаживала страницу с коротким, всего из нескольких слов, сообщением.
«Эльф, — гласила она, — мне жизненно необходимо увидеть тебя. Приезжай в Уиншэм как можно скорее. Б».
