Миновав холл и выйдя на площадку второго этажа, Ариана ускорила шаг при виде нетерпеливо расхаживающего мужа.
Трентон резко повернул голову:
- Нет, - натянуто ответил он. - Я только что пришел.
Его взгляд скользнул по прекрасным золотисто-каштановым волосам жены, ее огромным бирюзовым глазам, по стройной фигуре, изящество которой подчеркивало голубовато-серое платье из тафты, облегавшее бедра и ниспадавшее сзади легкими складками.
- Что-то не так? - спросила Ариана, поежившись под его внимательным взглядом. Трентон отвел от нее глаза:
- Вовсе нет.
- Хорошо, - заставила себя улыбнуться она. - Тогда пойдем обедать?
- Да.
Не предложив ей руки, Трентон взялся за перила и стал спускаться по лестнице, держась на расстоянии от жены.
С болью ощутив невысказанные вслух мысли Трентона, Ариана смирила свою гордость и молча последовала за ним, не пытаясь догнать его. Голова ее кружилась после бессонной ночи и от демонстративного пренебрежения мужа. Полный переворот в его поведении произошел в тот же момент, как только он проснулся. Несмотря на проявленную им ночью нежность, открыв глаза, он посмотрел на Ариану, словно на незнакомку, с ледяным отчуждением, которое всегда присутствовало в его отношении к ней, за исключением моментов физической близости. Надев халат, он направился к двери, даже не взглянув в ее сторону.
- Я буду тебя ждать на площадке второго этажа, - сказал он таким равнодушным тоном, словно говорил с каким-нибудь компаньоном. А она осталась одна на простынях, сохранивших тепло его тела. И воспоминаниями о тех долгих часах, когда он принадлежал ей.
"Я смогу разрушить невидимую стену, возведенную между нами, и сделаю это", - дала себе клятву Ариана, наблюдая за тем, как напряженно держится ее муж, спускаясь по лестнице. Постепенно ей удалось собраться с силами, в чем ей помогло воспоминание о полете уже знакомой редкостной птицы. Появление белой совы при первых лучах зари было не случайным, в нем ей виделся добрый знак - она обретет то, что ищет. Величественная птица появлялась в переломные моменты ее жизни, в преддверии эмоциональных потрясений, связанных с Трентоном, когда ее вера готова была пошатнуться и она нуждалась в поддержке. Сначала это произошло в ту ночь, когда они познакомились, затем в день, когда она стала его женой, и теперь в это утро, Когда она признала реальность своей любви к нему. Как истинное чудо, ее сова стала символом вдохновения и предвестником будущего. На смену меланхолии пришло чувство уверенности и реальной неизбежности. Каким-то образом она проникнет в сердце Трентона, прогонит его боль и добьется его любви.
Ей это необходимо... и ему тоже.
Ариана напряженно пыталась найти безопасную тему для разговора в надежде исправить то обстоятельство, что они с мужем, несмотря на физическую близость, почти не знали друг друга. Когда они бывали вместе, всегда доминировали гнев или страсть, почти не оставляя места для разговоров.
- Броддингтон - удивительный дом, - осторожно сказала Ариана.
Трентон ответил коротким кивком.
- Ты уже говорила мне.
- Да, но тогда я видела только оранжерею.
- С тех пор что-то изменилось? - Удивленный словами жены, Трентон повернул голову и посмотрел на нее.
Ариана энергично закивала.
- Вчера Дастин провел со мной экскурсию... или, во всяком случае, показал мне часть дома, - поправилась она, оживляясь при воспоминании. Музыкальный салон, гостиная, бильярдная, галерея... он показал мне все это. - Она помедлила, чтобы перевести дыхание, затем продолжила: - Они производят такое же огромное впечатление, как и оранжерея.
Слушая воодушевленную болтовню Арианы, Трентон все более мрачнел.
- Я рад, что ты так ко всему относишься, - с безразличием отозвался он. - Вы с Дастином, по-видимому, хорошо провели время в мое отсутствие, даже лучше, чем я предполагал.
Ариана вздрогнула.
"Ну а теперь почему он сердится, - подумала она. - Из-за того, что я вторглась в его владения? Или из-за воспоминаний, которые вызвал этот разговор... воспоминаний, которые он предпочел бы забыть?"
Каковы бы ни были причины, Ариана намеревалась выяснить все, что только возможно.
- Я видела картины твоей матери в галерее, - торопливо начала она, боясь, что беспокойство заставит ее замолчать. - Она была невероятно красивой женщиной. Я вижу меж вами лишь легкое, почти неуловимое сходство... Она выглядит такой неземной, такой маленькой и хрупкой. Дастин унаследовал ее синие, словно полуночное небо, глаза, тебе не кажется?
Слабый проблеск улыбки разгладил суровые черты Трентона.
- Да, моя мать была красивой, да, я не очень похож на нее, а Дастин действительно унаследовал ее необычный цвет глаз. Что-нибудь еще?
