- Архитектурное проектирование - всего лишь хобби Дастина. Обычный бизнес никогда не был его сильной стороной. Нет, истинные склонности Дастина лежат в той области, которая доставит тебе огромное удовольствие. Он покупает и разводит самых великолепных лошадей, которых я когда-либо видел.
- В Тирехэме?
- Да. Его кандидаты заняли одно из призовых мест в Дерби, две тысячи гиней... я могу продолжать и продолжать до бесконечности. Он обладает уникальным чутьем в подборе лучших лошадей и через узкородственное размножение выводит поразительное потомство. Его удостоенная наград кобыла Чародейка чуть не завоевала в прошлом месяце Кубок Гудвуда, и, насколько мне известно, сейчас он готовит жеребенка к скачкам в Ньюмаркете этой осенью.
- Я не имела об этом ни малейшего представления! - изумленно воскликнула Ариана.
- Дастин скромный и не болтает о своих достижениях.
- Он то же самое сказал о тебе.
- Разве? Что ж, мои достоинства весьма сомнительные, а Дастина - нет.
- Ты очень гордишься им, - заметила Ариана, не зная, как прореагировать на самоуничижительное заявление Трентона.
- Да, горжусь. Он замечательный человек и проявил без преувеличения исключительную братскую преданность.
- Вы оба учились в Оксфорде?
Трентон сжал руки за спиной:
- Да, некоторое время, но здоровье нашего отца стало сдавать, он мог управлять только Броддингтоном. Мне пришлось оставить Оксфорд, чтобы взять на себя управление остальными поместьями и семейными делами.
Ариану поразило, с какой скромностью Трентон рассказывал о своем бескорыстном поступке, когда ее брат, оказавшийся в сходном положении после смерти родителей, оплакивает свою судьбу вот уже много лет.
- Какие тяжелые обязательства ты на себя взвалил! - воскликнула она. И как нелегко тебе, наверное, было... Тебе же не исполнилось тогда и двадцати!
Трентон небрежно пожал плечами:
- Я просто сделал то, что было необходимо для моей семьи.
- И, полагаю, превзошел их самые смелые ожидания. Думаю, твой отец очень гордился тобой!
Мускул на горле Трентона дернулся.
- Возможно, мы никогда не говорили об этом, просто выполнил свой долг. Я никогда не отказывался от своих обязанностей.
- Понимаю. - Ариана невольно подошла к нему, глаза ее светились восхищением. - И все же ты сомневаешься в своих достоинствах? - Она протянула руку и дотронулась до его подбородка. - А я вижу, что ты более чем достойный человек.
Лицо его омрачилось.
- Ты не знаешь меня, Ариана.
- Думаю, что знаю.
- Ты романтическое дитя, туманный ангел.
- Романтическое, возможно, но не дитя. - Она решительно вздернула подбородок. - Больше не дитя.
Он понял скрытое значение произнесенных слов, нахмурился и, перехватив ее запястье, оттолкнул руку жены.
- Не обманывай себя, Ариана. То, что происходит между нами в постели, не имеет ничего общего с романтизмом.
Она вздрогнула:
- Возможно, с твоей стороны.
Трентон посмотрел на нее, и его лицо исказилось от боли. Затем он решительно покачал головой:
- Не делай такой ошибки - не позволяй этому браку затронуть твое сердце.
- Слишком поздно, - спокойно заявила она.
- Ты продаешь душу дьяволу, - предостерег он. Ариана пожала плечами:
- Что ж, я рискну.
Прежде чем он успел ответить, она отошла и остановилась в дверях.
- Можно мне все-таки осмотреть остальную часть особняка?
Трентон молча кивнул, глаза его потемнели от какого-то необъяснимого чувства. Затем он проводил ее в холл.
- Я осмотрела большинство спален, - заметила она, устремив пристальный взгляд в коридор, - но мне бы хотелось посмотреть еще раз твою гостиную.
Трентон напрягся:
- Зачем?
- Потому что я провела там очень мало времени, - бросила она на ходу, направляясь к гостиной.
- Так же, как и я, - сказал он с иронией в голосе. Он неохотно последовал за ней и открыл дверь, ведущую в спартанское помещение.
- Почему?
Ариана прохаживалась по пустой комнате, и ее прежнее впечатление, что она практически необитаема, все более усиливалось.
- Как ты знаешь, я не был в Броддингтоне много лет. А когда был... Трентон засунул руки в карманы и отвернулся. - Скажем так - мне неприятна эта комната. Она ассоциируется у меня с потерей и болью.
- Понимаю, - тихо ответила Ариана.
По красивому лицу мужа пролегли напряженные морщины. Боль его была вполне очевидной. Он пристально посмотрел на нее, и на лице его отразилось мучительное раздумье.
- Интересно, действительно ли ты понимаешь.
В эту минуту Ариана почувствовала почти нестерпимое желание подойти к Трентону, но поборола его, напомнив себе, что он не примет ни ее утешения, ни сочувствия. Единственное, что он от нее сейчас принимал, было ее тело.
