Уже через полчаса челнок вышел в открытый космос и лёг на курс к Пенталу, всё быстрее набирая скорость, приближаясь к переходу через световой барьер. Коринф сидел за штурвалом в кабине, всматриваясь в мерцающие звёзды на фоне чёрного полотна космоса. Чувства спокойствия и безмятежности начали потихоньку накрывать его сознание. Он в очередной раз возвращался в свою любимую стихию. Для большинства космос был холодным, жестоким, пугающим, но для Коринфа эта зияющая пустота всегда была прибежищем, молчаливым и томным спасением от бесконечной суеты и вечной гонки на поверхностях планет.
Через сутки полёта Елена вышла к людям. Коринф всё так же меланхолично сидел в кабине и отрешённо любовался звёздами. Она выдала Коринфу звучный подзатыльник и приземлилась на кресло справа от него. Он обиженно взглянул ей в лицо — она немного заулыбалась. Поймав на себе её самодовольную улыбку, Коринф раздумал возмущаться.
— Короче… — начала было Елена, но, вновь заметив хмурую морду Коринфа, переменила свой тон и выдала: — Ты хлеборезку попроще сделай, а то тошно смотреть!
Коринф сделал над собой усилие и постарался выдавить улыбку и заинтересованное выражение лица. Елена критически оценила эти жалкие потуги, немного улыбнулась и продолжила:
— Всё равно блевать охота… Ну ладно, попробую смотреть в другую сторону. В общем, короче! Тот компьютерный массив, который я выдрала в бункере на Канье, оказался той ещё скромницей. Наши могучие мозги битых два месяца выкорчёвывали из него информацию. Но стоило только правильно почесать, погладить и надавить, как все, наконец, сделали свою работу! Мы откопали просто кладезь важной информации! Во-первых, мы узнали, что на каждой планете нашего сектора находятся древние серьёзные лаборатории Аристариев, но об этом мы и до этого догадывались. А вот чего мы не знали, так это то, что на Лигре запрятан целый исследовательский центр. И именно там теоретически должен храниться ключ, запускающий центральную лабораторию на Саратуме!
Елена пристально посмотрела на реакцию Коринфа. Он постарался приложить все усилия, чтобы показать, что ему не всё равно. Получив хотя бы такую жалкую реакцию, Елена продолжила:
— К несчастью, координаты лаборатории мы, конечно же, не нашли. Зато мы нашли список ведущих учёных Аристариев, принимавших участие в каком-то важном проекте в этих лабораториях. И знаешь что?! Все они покинули сектор как раз перед первой корпоративной войной. Только знаешь что?! «Почти» все они покинули сектор! Один остался! И этот хмырь сейчас на Пентале!
— Абсурд! — Коринф внезапно выдал достаточно активную для своего унылого вида реакцию. — Это сколько же ему лет должно быть?
— До фига! — многозначительно ответила Елена. — Но это неудивительно: до нас доходили слухи, что люди на службе у Аристариев могут жить долго, очень долго… Так что, по нашим данным, этот хмырь ещё жив! Он ведёт какой-то дурацкий полуотшельнический образ жизни. Но он точно должен знать, где на Лигре лаборатория! Наша задача достаточно проста: прилететь на Пентал, найти хмыря, стрясти информацию, — а дальше как пойдёт!
Глаза Елены прямо светились, можно сказать, горели огнём амбициозности и, вероятно, даже алчности. Чувствовалось, что она, будто хищник, чувствует запах богатой добычи и уже еле сдерживается в нетерпении наброситься на свою цель. Её энтузиазм был даже заразителен. Следующие полтора дня полёта Елена ещё несколько раз общалась с Коринфом, иной раз фантазируя, что будет, если или даже когда они наконец найдут заветный ключ. Коринф отметил, что эта неугомонная женщина начала постепенно возвращать к жизни его бессмысленное, бренное существование.
Через полтора дня челнок заходил на посадку в отдалённые сельские районы Пентала. Безмятежное голубое небо простиралось на сотни километров над бескрайними зелёными лугами. Где-то совсем вдали виднелись синеватые горные хребты с мягкими белыми снежными шапками. По небу плыли редкие облака. Челнок летел совсем близко над землёй, на высоте не более ста метров. Точных данных об отдалённых плантациях ни у кого не было, так что приходилось прочёсывать целые участки местности, чтобы найти хотя бы какое-то здание. Челнок лениво проверял участок за участком. Коринф завороженно наблюдал за переливчатыми волнами, образовывающимися на невысокой зелёной траве от каждого дуновения ветра. Иногда челнок немного набирал высоту, проносясь над очередным лесочком.
В сравнении с безжизненными, угрюмыми и даже в чём-то отвратительными пустынными пейзажами Лигры и Каньи или даже задымлёнными и полностью застроенными зеленоватыми видами Саратума, эти не тронутые повальной застройкой или агрессивной промышленной добычей естественные природные долины и холмы казались практически райским местом.
