Когда все оказались внутри, она начала практически теребить Коринфа, чтобы он поторопился со взлётом и даже потребовала заложить самый крутой из возможных вариантов выхода на высокую орбиту. Целых двадцать минут всей команде пришлось выдерживать неприятную перегрузку, которую с трудом мог компенсировать работающий на полную мощность гравитационный двигатель, однако всего через полчаса челнок в самом деле вышел на высокую орбиту вокруг Лигры и был готов лечь на новый маршрут. Елена спешно ввела в навигационный компьютер данные и скомандовала:
— Вперёд на всех парах! — она даже демонстративно встала, тыча пальцем в чёрную пустоту космоса.
— Я, конечно, не против, но ты указала маршрут за пределы сектора. Хочу напомнить, что среди всех присутствующих только я обладаю неограниченной продолжительностью жизни. Нет, я, конечно же, не против, но если ты задумала перелёт в другой обитаемый сектор, то с возможностями челнока туда смогут долететь в лучшем случае ваши внуки, — флегматично выдал тираду Ион.
— Коринф! Разберись с болванчиком! — всё равно на позитиве скомандовала Елена и бодро ломанулась к себе в медотсек.
— Знаешь, если тебе нравятся безумные женщины, мы могли просто остаться на Лигре, — всё также флегматично произнёс Ион.
Коринф неспешно ещё раз проверил данные, введённые Еленой, после чего ответил:
— Боюсь, что нам и в этот раз придётся её слушаться…
Ион не ответил. Он лишь послушно направил челнок по указанным координатам.
Челнок целых полтора дня разгонялся до предельной сверхсветовой скорости, которую только мог обеспечить гравитационный слемниевый двигатель. До указанной Еленой области нужно было лететь минимум четыре дня. Всё это время она и Владимир не вылезали из тесного отсека, в котором располагалось коммуникационное реле, соединённое с передающей антенной на корпусе корабля. Они о чём-то спорили, что-то мастерили, потом вместе бегали в грузовой отсек, что-то искали, перекладывали и вновь возвращались в отсек связи. Почти всё это время Коринф мечтательно валялся в кубрике на одной из верхних кроватей и еле слышно рассуждал вслух. Порой он отрывался от своих размышлений, неспешно готовил всем еду и даже относил угощения Елене с Владимиром. Иногда они удивлённо благодарили его, а иной раз и вовсе не замечали.
По истечении двух с половиной суток Елена сказала Иону начать сбрасывать скорость до порога, едва превосходящего световой. Вместе с Владимиром она адаптировала новую программу использования коммуникационной антенны.
— Я прошу прощения, но этот агрегат работает иначе. С введёнными тобой параметрами связи антенна работать не будет. Неудивительно, что среди женщин так мало инженеров… — флегматично ответил Ион.
За все эти дни Елена практически не спала, она выглядела явно измотанной и даже не ответила на остроту Иона.
— Дед! Объясни идею болванчику! — устало кинула Елена и удалилась в медотсек, видимо, спать.
— А что я-то сразу?! — недовольно ответил Владимир, но собеседницы к этому моменту уже рядом не было.
— Эх… Ну… Ладно тогда… Это… Компьютер… — как-то неуверенно начал Владимир.
— Слушаю тебя, антропоморфное млекопитающее, — ответил Ион.
Владимир пару секунд переваривал странное обращение Иона, поморщился и продолжил:
— Тут, в общем, такое дело… Мы тут покумекали и подготовили программу, которая должна, по идее, усилить передающие мощности антенны. Если ты сможешь подать на неё дополнительную энергию, то тогда…
— Никто всё равно не сможет принять сигнал или выйти на связь. С указанными вами параметрами сигнал невозможно будет дешифровать, впрочем, как и в принципе использовать этот сигнал в качестве несущей частоты, — перебил Ион каким-то даже усталым голосом.
— Ну да… Только ведь нет… Нам не надо что-то передавать или принимать… Вернее, тут это… Принимать надо, но только отражённый сигнал…
— Хм… Продолжай… — многозначительно и протяжно произнёс Ион.
— В общем, мы ищем один корабль, который потерпел бедствие. Если всё верно, то у него произошло обширное разрушение слемниевого реактора, вероятно, даже выброс заряженных частиц. Если в такое поле послать серию широкополосных импульсов, то есть шанс поймать слабый отражённый сигнал. Это будет означать, что где-то там находится корабль… Как-то так…
— Ты объясняешь хуже некуда, но, проанализировав с этой точки зрения новую программу, должен отметить, что такое теоретически возможно. Только вот даже если я поймаю отражённый сигнал, то точность определения местоположения корабля окажется в пределах нескольких десятков световых минут.
— Поэтому ты должен сбросить скорость до минимума и начать это сканирование, когда мы приблизимся к указанной области. Если мы находимся на правильном векторе, то отражённый сигнал как раз можно будет треангулировать хотя бы до линии координат. Тогда всё, что останется — затормозить и дальше уже просто точнее прощупывать найденную область.
— Хм… Я сообщу, если что-то обнаружу, — заинтересованно ответил Ион.
