— Когда я была маленькой, родители изредка брали меня с собой поплавать на их небольшой яхте. Меня даже пытались научить нырять с аквалангом. Я до усрачки боялась опускаться глубже четырёх-пяти метров. Мне казалось, что я проваливаюсь в чёрную бездну бескрайнего космоса, где один неверный шаг, одно неверное движение — и ты навсегда пропал… Улетел — и тебя никогда больше не найдут, — Елена почему-то начала передавать свои переживания Коринфу через переговорное устройство, её глаза выражали ужас.
— Хочешь, оставайся на челноке — я сам постараюсь поискать ключ, — заботливо предложил Коринф.
— Вот ещё! Я всю жизнь к этому шла, и теперь ничто, никакой дурацкий детский страх не встанет у меня на пути! — агрессивно ответила она и потом всё же как-то испуганно добавила: — Только ты всё равно далеко от меня не отлетай, ладно?
Космонавты перешли в тесный шлюзовой отсек. Владимир заблокировал за ними дверь. Яркие жёлтые лампочки на стенах загорелись оранжевым, возвещая о начале процесса понижения давления. Через четыре минуты давление в отсеке упало до низкого вакуума. Оранжевые лампочки погасли, и вокруг шлюза загорелись красные, обозначая окончание процесса полной разгерметизации. Наконец лампочки по контуру круглого шлюза загорелись зелёным. В отсеке воцарился полный вакуум. Коринф аккуратно подошёл к шлюзу — створки распахнулись, обнажая бесконечную черноту космоса. Коринф сделал уверенный шаг в бездну и оказался за пределами гравитационного поля челнока. Он воспарил в невесомости.
Коринф неспешно огляделся вокруг: сотни тысяч ярких звёздочек мерцали на чёрном полотне космоса. Он повернулся: перед ним было колоссальное, абсолютно чёрное пятно, будто целая область космоса потеряла все свои звёзды и навеки замерла в пустоте. Этим чёрным пятном был корабль Аристариев. До ближайшей звезды было почти два световых года полёта. В отсутствии света от звезды совсем нечему было освещать этого древнего исполина, а света далёких звёзд едва хватало, чтобы просто обозначать своё присутствие на фоне космоса.
— Сейчас я подсвечу нашу добычу… — прозвучал голос Владимира. — Отверните морды от челнока, а то ослепнете!
Коринф взглянул на Елену: в её глазах читался животный ужас, она инстинктивно сжимала его руку, будто схватившись за спасительную тростинку.
— Мы готовы, — ответил Владимиру Коринф.
В тот же момент на носу челнока вспыхнули ярчайшие огни прожекторов, вырвав из кромешной тьмы на свет тушу давно погибшего космического гиганта. Владимир установил широкий угол освещения, так что свет прожекторов челнока практически полностью охватывал всё тело этого древнего космического чуда.
Коринф с интересом осмотрел разрушенный корпус корабля. Повсюду виднелись щели и пробоины, вызванные взрывной декомпрессией и нарушением целостности корпуса, возникшей из-за гравитационных флуктуаций. Он указал пальцем на особенно большую пробоину:
— Давай начнём оттуда.
— Вперёд, я за тобой, — всё ещё испуганно ответила Елена, пристёгиваясь к Коринфу лебёдкой.
Коринф нащупал в скафандре под большим пальцем жёсткие кнопки управления маневровыми двигателями и с силой начал вдавливать одну из них. Нескольких лёгких импульсов вполне хватило, чтобы оба космонавта стремительно полетели к погибшему кораблю. Ещё пара мгновений, и Коринф начал поворачиваться и постепенно гасить скорость, чтобы аккуратно и мягко приземлиться и ухватиться за небольшие технические элементы, в изобилии торчащие из-под обшивки корабля. Пара ловких движений, и вот они уже оба скрылись в распоротом чреве космического транспорта. Коринф включил фонарики на шлеме и на кистях.
— Ну? Что там видно? — озабоченно спросил Владимир.
— У тебя же на камерах всё видно, — флегматично ответил Коринф.
— Ну, так-то да, только вам же там лучше видно, вот я и спрашиваю.
— Попробуем найти двери и пробраться внутрь, — ответил Коринф.
Беглый осмотр позволил понять, что космонавты влетели в один из грузовых складов. На дальней стене виднелся небольшой коридор. Коринф сориентировался и понял, что они, похоже, проникли в корабль через крышу. Они аккуратно и неспешно подлетели и посветили внутрь. Двери коридора были выломаны наружу всё от той же разгерметизации.
— А вот теперь мне не по себе… — напряжённо произнёс Коринф. — Я будто бы почувствовал себя вновь в том бункере на Канье.
— Но теперь же я тут, рядом с тобой, и не буду тебя пугать, так ведь? — заботливо произнесла Елена. — А мне, наоборот, намного приятнее тут, внутри, где я могу видеть и чувствовать пол, потолок и стены, за которые, в случае чего, смогу ухватиться. А ты как-никак всё-таки боишься темноты?! — ехидно спросила Елена.
— После того бункера определённо… — обеспокоенно ответил Коринф.
