Поля после занятий задержали на кафедре дела. Необходимо было проверить два десятка тетрадей с контрольной работой и подготовиться к очередному семинару. Время пролетело незаметно. Когда за окном поздний вечер зажег фонари, Поль бросил взгляд на часы. Восемь с четвертью. Дюваль оделся, выключил свет в помещении и вышел на улицу. До дома было идти минут десять, но скользкая дорога заметно удлинила путь на некоторое время. Всю дорогу его не покидали мысли о Сороке, о том, как им с Лёшкой несказанно повезло, и о том, как невыносимо тяжело стало видеть Алёнку Нелюбину. Он повернул с оживленной улицы в сонный переулок и увидел свой пустой двор. Ноги предательски скользили, и Поль еще успел подумать о том, что, к великому сожалению, дворник Игнатьев работает в чужом ЖЭКе. Сзади послышались легкие и быстрые шаги. Кто-то тоже хотел попасть домой пораньше. Ага, вот наконец-то столб, поддерживающий козырек подъезда, который жильцы чаще использовали в качестве поручня. Это было последнее, о чём он успел подумать. Сильный толчок сзади впечатал его лбом в столб, и сознание Поля полетело в искрящуюся темноту.
Лёшка старался идти спокойнее, но что-то гнало его вперед. Он забежал во двор, где проживал его друг, и мельком глянул на окна его квартиры, выходившие на одну сторону дома. Странно, света не было. Лёшка остановился, закурил и задумался. Подниматься наверх не было смысла. Так рано Поль не ложился. Значит, он или задержался на работе или где-нибудь в гостях. Но последнее вряд ли. У него сейчас не то настроение, да и сказал бы он своему другу об этом, как пить дать. Значит, на работе. Обидно будет пойти ему навстречу и разминуться на улице. Лешка решил докурить и, если Дюваль не появится в ближайшие минуты, то прогуляться до университета. Окурок быстро догорел, и Самойлов хотел уже было выбросить его в заснеженный палисадник у подъезда, но что-то остановило его. Этим что-то оказалась пара высоких ботинок, лежащих на снегу под тополем. Лёшка пригляделся, его сердце ёкнуло и провалилось в желудок. Ботинки были надеты на ноги, а ноги принадлежали преподавателю французского Полю Дювалю.
Всё, что происходило дальше, Лёшка запомнил не очень отчетливо. Сознание напрочь отказывалось принять действительность в том виде, в котором она существовала. Мозг сам по себе давал команды, и организм Самойлова строго их исполнял. Он быстро подошел к другу и наклонился над ним. Дыхание присутствовало, равно как и сильный запах крепкого алкоголя. Поль лежал на спине, раскинув руки на пористом снегу. Кроличья шапка валялась рядом. Весь лоб и правая сторона лица были залиты кровью. В правой руке была зажата бутылка водки. Лешка бегом залетел в подъезд и забарабанил во все квартиры первого этажа. Одновременно открылись две двери и появились встревоженные лица жильцов.
– Соседа избили, бинт, марля, йод, зеленка есть? – пролаял он молодой девушке. Та испуганно кивнула, и Лешка коротко приказал: – Бегом!
– Телефон есть? – вопрос адресовался к пожилому мужику в фиолетовых трениках и майке на лямках. – Ясно, скорую, потом милицию, давай не тяни.
Появилась девушка и дрожащими руками протянула чистый бинт, йод и зеленку. Лёшка выхватил из рук йод с бинтом и выбежал на улицу. Самойлов встал на колени, повернул друга на левый бок, отвинтил пробку от бутылки с водкой, понюхал и, убедившись в соответствии этикетки и содержимого, обработал рану антисептиком. Сверху помазал йодом, перебинтовал голову и аккуратно подложил под нее собственную шапку. Оставшуюся марлю сложил несколько раз, насыпал в нее снег и приложил компресс к раненому месту. Снял с себя куртку и укрыл ею Дюваля. Встал. Закурил.
Скорая и милицейский «УАЗик» подъехали, практически, одновременно. К этому времени скопилось десяток зевак. Мужчина средних лет в пальто, накинутом на халат, решительно растолкал их плечом и присел на корточки возле Дюваля. Пощупал пульс, бегло осмотрел голову Поля и, интуитивно глядя на Лёшку, спросил:
– Вы его бинтовали?
Самойлов посмотрел сквозь врача из скорой, ничего не ответил, только вяло кивнул. Тот встал на ноги, достал пузырек из походной сумки и сунул его под нос Лёшке. Самойлов по инерции вдохнул и тут же закашлялся.
– Вы врач?
– Нет, – смог ответить Самойлов, едва откашлявшись после нашатыря.
– Студент, медицинский?
– Юридический. Его в какую больницу? Запишите, его зовут Поль Дюваль.
– В первую городскую.
Лёшка вяло кивнул и уставился в корочки красного цвета, которые ему ткнул в нос молодой человек, вылезший из канареечной машины.
– Следователь городской прокуратуры Сурков, – помог он прочитать типографский текст, – что здесь произошло? Кто свидетель? Кто трогал потерпевшего? – вопросы посыпались как из рога изобилия. Количество зевак резко поубавилось. Следователь быстро осмотрел место происшествия, потерпевшего, заметил бутылку с водкой, наклонился, понюхал воздух рядом с Полем, которого санитары уже перекладывали на носилки, и повернулся к врачу:
– Что там?
