– Закрытая черепно-мозговая. Рана не проникающая, точнее скажу после рентгена. Предположительно ушиб мозга. Других видимых повреждений не обнаружено. Но это первичный осмотр, его сейчас трогать нельзя. Если бы не он, – подбородок врача качнулся в сторону Лёшки, – мог бы погибнуть или от кровопотери или от гипотермии.
Милиционер повернулся к Самойлову:
– Вы его обнаружили?
Лёшка кивнул.
– А почему сообщили, что его избили? Он же пьян. Споткнулся и приложился лбом о бордюр, например. Бытовуха, в чистом виде.
Самойлов критично осмотрел следователя. Тот был невысокого роста, молодой брюнет, не старше тридцати. Внимательные карие глаза тщательно обыскали Самойлова. Лёшка спрятал поглубже свою неприязнь к следователю и устало пояснил:
– На лбу потерпевшего частицы синей масляной краски, а на вон том столбе, – он указал рукой на металлическую трубу, подпиравшую козырек крыши подъезда, – приблизительно на высоте метр семьдесят пять, что соответствует его росту, следы стершейся краски. От подъезда до места, где я его нашел, не меньше пяти метров, и там явно присутствуют следы волочения. А алкоголь он не употреблял. Вообще.
Следователь осмотрел столб, более внимательно осмотрел место происшествия и с интересом присмотрелся к Самойлову.
– Вы были с ним знакомы?
– Я его друг.
– Ну что, друг, придется проехать в прокуратуру. Игорь, – н поманил к себе эксперта, – сними вот здесь, здесь и здесь. Со столба соскобы, бутылку на дактилоскопию, ну и понюхай здесь, что почём. Я в прокуратуру.
Ехать долго не пришлось, трехэтажное здание прокуратуры располагалось в конце соседней улицы. Лёшка вышел с заднего сиденья и вместе со следователем вошел внутрь. Мимоходом кивнув дежурному, они проследовали на второй этаж. Щелкнул выключатель и осветил спартанскую обстановку совсем небольшого кабинета. Желтоватого оттенка стол из дсп, три стула, один из которых принадлежал хозяину кабинета, два серых стальных сейфа, стоящих друг на друге и увенчанных бюстом Дзержинского, графин с водой и два стакана на подоконнике. На столе вполоборота стояла фотография в рамке. Все предметы мебели были украшены овальными табличками с инвентарными номерами.
Следователь сел за стол и достал из ящика пустые бланки протоколов допроса. Несмотря на поздний час, в нем не чувствовалось ни капли усталости, движения были собранны, а сам он был похож на молодого волка, поджидающего свою дичь в засаде. В верхней графе, которая начиналась словами «в качестве…» он подчеркнул слово «свидетеля», и Лёшка непроизвольно выдохнул. Следователь проследил за его взглядом и доброжелательно усмехнулся:
– Это предрассудки. Дознаватели не бьют табуретами по голове и не пытаются забить следственные изоляторы невиновными людьми. Я всё прекрасно вижу и понимаю. Давайте так, сначала вы ответите на мои вопросы, а потом мы с вами занесем все в протокол. Итак, фамилия, имя, отчество, местожительство.
Лёшка в ответ протянул студенческий билет и назвал домашний адрес.
– А что, паспорта нет с собой?
– Так военного положения в стране тоже нет.
Следователь неодобрительно глянул на Самойлова, но промолчал и вписал его данные в протокол.
– Юридический, значит? Тогда назовите состав преступления, – неожиданно спросил он.
– Объект, объективная сторона, субъект, субъективная сторона, – устало ответил Лёшка, – позвоните и проверьте, я не обманываю.
– Завтра проверю. Итак, кто потерпевший, кем он являлся для вас и что вы делали у него дома? Как и где познакомились? Какие были отношения? Как можете охарактеризовать его? Поподробнее, не стесняйтесь.
Самойлов положил пачку «Опала» на стол, но следователь на этот жест не обратил никакого внимания.
– Поль Дюваль. Преподаватель французского языка и литературы в университете, – заметив, как округлились глаза дознавателя, он продолжил, – да, иностранец. Двадцать семь лет. В Лисецке полгода. Дом вы его видели. Квартира двадцать седьмая. Познакомились с ним почти два месяца назад, у нас на дискотеке. Я собирался зайти к нему в гости. Он деда своего разыскивал, его расстреляли в тридцать седьмом. Вот я и помогал ему в этом вопросе. Отношения дружеские. Хороший преподаватель, отличный человек. Не пьёт, не курит. Ну как-то так, если подробно.
– Самойлов, подробно – это более развернутое повествование. Что связало вас, студента юридического, и его, преподавателя французского? Почему именно вас он приобщил к поискам родственника?
– Я способный.
– В смысле? – не понял следователь.
– Мы познакомились на капустнике. Поговорили с ним немного, и я понял, кого он ищет. Вот и всё. Так что он меня ни к чему не приобщал. Само собой всё получилось.
– Очень интересно, – дознаватель смотрел на парня с явным недоверием, – то есть вы до этого не собирали о нём сведений? Не общались с его знакомыми? Вы фарцовкой случайно не балуетесь?
– Нет, я не фарцовщик. Просто многое замечаю.
– Ну это легко проверить, – следователь на секунду задумался, – расскажите обо мне, например, если хотите, чтобы я вам поверил. Удивите меня.
Лёшка, не поднимая глаз, ответил просто:
