Самойлов вскипятил чайник, насыпал в чашку кофе и сделал глоток. Нервы потихоньку пришли в норму. Пришло время делать выводы. Лёшка закурил, закинул ноги на соседнюю табуретку, продолжая помешивать еще горячий кофе. «Конечно, Поль, по определению, не мог быть пьяным. Значит, нападение. Если бы ограбление, то зачем водку подкладывать? Ой… блин, там же мои пальцы остались. Приплыли». Лешка вспомнил, чем он обрабатывал рану Дюваля. «Ладно, проехали. Они подложили ему в руку водку и, очевидно, налили её в рот, чтобы отвести подозрение. Какое там нападение? А с пьяного, известно, какой спрос. Лбом об столб, прошел еще два метра, упал в кусты, ночью никто бы не заметил, а утром при минусовой температуре был бы трупом. Со всех трибун вещают – пьянству бой! Вот и результат, товарищи. Не подкопаешься».
Самойлов догадывался, что послужило причиной для нападения и кто именно стоял за этим преступлением. Дело принимало скверный оборот. Если станет известно, что Поль остался жив, то появляется вероятность того, что это может повториться еще раз, но уже в больнице. Поэтому он и решил вызвать Катрин. Одному весь день возле друга не продежурить, а с матерью они могут сидеть день через день, пока Поль не встанет на ноги.
Непривычно длинные звонки телефона прервали его размышления. Лёшка затушил сигарету и взял трубку, машинально глянув на часы. «Ничего себе оперативность. Десять минут всего прошло…».
– Да, заказывал . Спасибо, соединяйте.
Щелкнуло реле, и совсем рядом раздался мелодичный женский голос:
– Bonjour, je vous ecoute (Здравствуйте, я вас слушаю).
– Здравствуйте, мадам Дюваль. Меня зовут Самойлов Алексей, я друг Поля.
– Здравствуйте, Алексей, мне Полюшка писал про вас, – Катрин легко перешла на русский, но в голосе добавилось тревоги и немного хрипотцы, – С ним что-то случилось?
– Не волнуйтесь, мадам Дюваль, он поскользнулся во дворе и попал в больницу. Руки – ноги целы, но сотрясение мозга имеется. Я позвонил… может, вы сможете прилететь? У Поля, кроме меня, друзей нет. Я, конечно, присмотрю за ним, но знаете… сессия, семинары, коллоквиумы. Я смогу, но не каждый день.
– Когда это случилось, Лёша? Он в сознании? – на другом конце провода несколько раз щёлкнули зажигалкой.
– Два часа назад. Практически при мне упал. – Самойлов, как мог, пытался успокоить и приободрить Катрин. – Знаете, у него лоб чугунный. Врач именно так и сказал. Насчет сознания сказать не могу, не знаю. Его быстро забинтовали и увезли. Адрес больницы известен. Завтра проведаю. Если не сможете прилететь, тогда звоните.
– Я прилечу, Алёша. Завтра же с утра позвоню в посольство и попытаюсь открыть визу.
– Мадам Дюваль, я тут подумал… я тогда, наверное, сейчас сбегаю на почту и отправлю вам срочную международную телеграмму. Вам так проще будет получить визу. Текст напишу серьезный, но вы не пугайтесь – это для посольских.
– Спасибо вам, Лёша, как-то я не подумала об этом. Я приеду и оплачу все ваши расходы за переговоры, телеграммы и за беспокойство, не сомневайтесь. Я знаю, у вас… – она немного замялась, пытаясь корректнее построить фразу, – не очень хорошо с текстильной промышленностью. Если что-то надо, могу купить и привезти с собой. Просто скажите.
– Искренне благодарю вас, мадам Дюваль, однако с легкой промышленностью у нас как раз всё в порядке, но… – Самойлов перешел на доверительный шепот, – вот красные «Феррари» совсем перестали выпускать. Если есть лишняя машина, захватите с собой.
Несмотря на плохие новости Катрин неожиданно рассмеялась, совсем как девчонка.
– Я поняла. Поль мне писал в том числе и про ваш юмор. Алёша, я долечу до Москвы. А до Лисецка летают самолеты?
– Мадам Дюваль, у нас в стране только бананы не растут, а всё остальное имеется. Как сделаете визу, звоните сразу, а я расписание самолетов посмотрю, хорошо?
– Лёша, спасибо вам еще раз. Я позвоню завтра. До свидания. Кстати, запишите адрес для телеграммы, – и она продиктовала домашний адрес.
– Да, я записал. Всего хорошего, мадам Дюваль.
Самойлов бросил трубку и, скосив глаза на часы, галопом поскакал на центральный почтамт. В большом холе не было ни души, не считая его и сотрудницы, сидевшей за стеклянной перегородкой.
– Мне срочную международную.
Девушка протянула Самойлову чистый бланк. Лёшка, не долго думая, нацарапал адрес Катрин и несколько слов в качестве текста: «Срочно прилетайте Поль Дюваль тяжелом состоянии».
Девушка прочитала сообщение, сочувственно покачала головой и спросила:
– Текст будет русский?
– Именно. Там поймут.
Девушка назвала сумму. Лёшка рассчитался и вышел на улицу. По пути домой он четко распланировал следующий день и, как только открыл ключом дверь, сразу лёг спать.
